конечная остановка ночного экспресса, читаю газету.
Целью был полицейский.
Она была в бегах.
Она была настороже.
Все это означало, что она будет восприимчива ко всему, что кажется ей неуместным.
Он полез в карман и достал пачку сигарет. Когда поезд въехал на станцию, он закурил и встал, словно ожидая кого-то.
Из поезда сошло около пятидесяти человек, и он узнал бы свою цель, если бы она была среди них.
Она была стройной, лет двадцати с небольшим, с аккуратной прической, обрамлявшей лицо примерно до плеч. Судя по фотографии, она была хорошо одета, хотя, пожалуй, её одежда была немного дороговата для человека с зарплатой латвийского полицейского.
Он знал, что ищет.
Она была как раз в его вкусе.
Когда толпа поредела, у него не осталось иного выбора, кроме как покинуть платформу вместе с последним из пассажиров. Если бы она ждала в поезде, его задержка насторожила бы её.
Он дошёл до конца платформы, остановился и оглянулся на поезд. Из вагона вышла блондинка с короткой стрижкой в элегантном пальто цвета верблюжьей шерсти. В руках у неё была чёрная сумочка.
Это была она.
Она оглядела платформу, закурила и направилась в сторону Смолова.
Смолову пришлось продолжать двигаться.
К главному вестибюлю вел старый, шаткий эскалатор, и он поднялся по нему.
Наверху он вернулся к киоску, где купил чай, и попросил еще.
«Опять ты», — сказала старушка.
Он кивнул и вынул из кошелька купюру, наблюдая за эскалатором.
В этот час станция была почти пуста. К тому времени, как она добралась до эскалатора, пассажиры поезда, в котором ехала цель, уже почти покинули вестибюль.
Она выжидала.
Чем меньше людей вокруг, тем меньше потенциальных опасностей.
Он взял чай, а затем спросил старушку, какие сигареты она носит.
Она начала перечислять марки, а Смолов поставил чай на стойку и полез в карман.
Ему придётся действовать сейчас, в вестибюле. Он не сможет последовать за ней из вокзала и увести её в более тихое место.
Слишком мало укрытия.
Он ожидал, что она направится к выходу. Там его ждали такси и трамваи. Именно этим путём ушли остальные пассажиры, последний из которых теперь просто стоял в дверях, глядя на улицу, возможно, ожидая попутку.
Цель не пошла в этом направлении.
Вместо этого она направилась через вестибюль к банкомату Bank Polski, сине-белая подсветка которого создавала свечение, подсвечивающее дым от ее сигареты.
Он засунул руку в карман и вытащил одну из баночек с зубной нитью.
Он оторвал около трех футов нити от рулона и несколько раз обмотал ею манжеты пальто у запястий, а также ладони над костяшками пальцев, как боксер обматывает липкой лентой.
«Спасибо», — сказал он женщине за киоском, оставляя ее и свой чай.
Он шел прямо к цели.
16
В жилах Агаты текло слишком много адреналина, чтобы она могла заснуть в поезде. Она сидела, прислонившись головой к холодному стеклу окна, стараясь не думать о том, что каждый стук и скрип вагона – это кто-то, кто идёт её убить.
Она знала, что попала в беду.
Она знала, что это не ее дело.
Рижский железнодорожный вокзал был одним из самых тщательно охраняемых мест в городе. Повсюду были камеры видеонаблюдения. И по глупости, в панике, она воспользовалась кредитной картой, чтобы купить билет.
Она попыталась выбросить все это из головы.
Чтобы расслабиться.
Если она сохранит спокойствие, она справится с этим.
Но ее постоянно преследовала мысль о том, что Кузис, единственный человек, которому она могла доверять, предал ее.
Он послал за ней убийц.
Что это значило?
Что это означало для ее страны?
Она знала, что это значит. Это означало, что то, что она видела в лесу, то, что, как ей казалось, она видела, было реальностью.
И русские наступали.
И она ничего не могла с этим поделать. Не сейчас. У неё было полно дел, она просто пыталась выжить.
Она знала, что ей нужно исчезнуть из сети. Это означало отказаться от своих банковских карт. Они могли бы отслеживать её до Варшавы, но она бы...
уверена, что следующий билет она купит наличными.
Её план был прост. Дойти до банкомата и снять как можно больше наличных. А потом убраться из Варшавы к черту.
Она поедет в Берлин. Он был близко. Берлин был членом НАТО. Там длинные щупальца ГРУ будут менее свободны, чтобы выследить её.
Она смотрела на платформу, когда поезд отходил от станции.
Она сразу поняла, что что-то не так. Там стоял мужчина, мускулистый, с чёрной щетиной, за коричневой кожаной скамейкой. Он сидел на скамейке и читал. На улице было, наверное, градусов десять ниже нуля, и когда поезд подошёл, он встал.