— Думаешь, за этим всем, стоят ещё другие? — выгнул он бровь в недоумении.
— Думаю да. И Насте очень нужно будет постараться, чтобы вернуть власть в свои руки, — произнёс я, не отрывая взгляд от поля картошки, которое простиралось по правую руку. По которому как мне показалась, едет техника,
— Не понял, о чём ты, Дамир? — удивлённо произнёс мой собеседник, перестраиваясь в левый ряд для обгона, очередных неспешных попутчиков.
— Настя не должна была выжить, да и Людвиг удивился, её появлению. Думается мне, что слух, что Романовы мертвы, прошёл по всем официальным представителям других стран, — проговорил я, в очередной раз замечая, на поле столб пыли.
— Мне кажется, у тебя паранойя, — усмехнулся Юсупов, возвращаясь обратно в правый ряд.
— Гони! Быстрее! — крикнул я, увидев как над полем на очень низкой высоте, летели вертолёты.
— Что? — опешили мужчина, надавливая педаль газа.
— Вертолёты справа, давай гони, гони! — крикнул я, откидывая спинку сиденья вниз и отстёгивая ремень безопасности.
— Вертолёты? — успел произнести Юсупов, когда машину, ехавшую впереди нас, окутало взрывов. — Твою же мать, — выругался он и переключив передачу вниз, заставил двигатель взреветь и ускорится.
— Уроды, — прошипел я сквозь зубы, открывая напольную крышку и вытаскивая винтовку.
— Куда ты собрался? — крикнул мне Юсупов.
— Стрелять!
— Нет, только внимание к нам привлечёшь!
А я лишь скрежетал зубами от бессилия. Он прав, нам не нужно лишнее внимание. А мой тесть, нажав на газ, выехал на левую полосу.
Но это всё, что он успел сделать, а я увидеть. Очередной взрыв, настиг нашу машину.
Открыв глаза, первое что я увидел, были горящие свечи, сто́ящие на столе и подсвечивая, скудную обстановку. Покрутив головой, я осмотрелся. Тёмная, с низким потолком комната, по левую от меня руку, было просто неимоверно маленькое окошко с мутными стёклами. Справа судя по теплу, была печь.
— Мяу, — прыгнула на меня белоснежное животное.
Поглаживая животное по голове, я пытался вспомнить, кто я и как я тут оказался. Но всё было впустую. Голова, такое чувство, что раскалывалась.
— Бабушка, он очнулся! — раздался, звонкий голос от стола, где горели свечи.
— Не кричи Катенька, — послышался скрипучий голос. — Ну и как вы себя чувствуете молодой человек?
— Не знаю, голова болит. А так вроде всё хорошо. Кто вы? И где я? — произнёс я, прислушиваясь к своим ощущениям.
— Ты в моём доме. Я Варвара Петровна, это моя внучка Катеринка, — махнула старушка рукой в сторону стола, а сама усаживаясь на кровать возле меня и кладя свою руку на мой лоб.
— А как я оказался у вас? произнёс я.
— Я тебя и подобрала, у дороги. Лежал весь в крови израненный.
Ещё сутки, бабушка Варя, как она попросила её называть, не позволяла мне вставать с кровати. Поила куриным бульоном и сама помогала мне дойти до туалета. А по вечерам её внучка Катя, рассказывала последние новости, днём-то они были на огороде и ухаживали за скотом.
— А я в это время на огороде, картошку пропалываю, смотрю сперва, вертолёты пролетели, а потом танки едут. Ну, думаю учения какие. Где ж это видано, чтобы война-то была в сердце страны. Они мимо проехали, а через двадцать минут, слышу взрывы. Я Катеньку-то в подпол в сарайку отправила, а сама туда. Пока доковыляла, а помогать-то уже некому, везде убитые, машины горят, а вражины эти уже далеко уехали. Ну я и походила по округе, слышу, кто-то кричит. Каждый раз и всё тише и тише. Пока нашла откуда. А ты бедный в луже крови, у белой машины лежишь, в осколках стекла, только автомат у тебя в руках, да пиджак горит. И кричишь что-то неразборчиво, — рассказывала Варвара Петровна на следующий день за завтраком.
— Да уж. Я теперь вам жизнью обязан, получается. Спасибо вам большое, — произнёс я, задумчиво и встав со стула, поклонился.
— Ой да ладно. Это ведь каждый на моём месте сделал, — махнула она рукой, но по её глазам было видно, как ей приятно.
— А давайте, будем тебя называть Ваней? — произнесла Катя, нарезая хлеб на ужин.
— Почему Ваней? — улыбнулся я.
— Не знаю, ты своего имени всё равно не помнишь, а так сильно похож на героя сказок, — покраснела девушка.
— Хорошо, буду Ваней, — пожал я плечами и мы принялись за скромный ужин. Отварная картошка, зелёный лук и молоко.
А следующим утром, услышав, как начали просыпаться и собираться гостеприимные хозяева, встал и я. Перекусив остатками картошки, я вышел на улицу.
— Внучек, ты то, что поднялся в такую рань? — крикнула мне бабушка, выпускавшая коров.