Она посмотрела на старшину и увидела одобрительный кивок головой.
- Поэтому!.. Сейчас мы будем есть! - Такого поворота не ожидал никто.
Все просто опешили от последних слов лейтенанта…
Первой нашлась Ольга Рублева:
- Разрешите обратиться, товарищ лейтенант?
- Говори, красноармеец!
- Вы только что нам сказали, что… Ну, что немцев нельзя из этого леса… Что это очень важно, и мы здесь одни… И теперь есть?
Сизова только улыбнулась уголком рта:
- А ты когда ела в последний раз, Рублева?
- Вчера… Перед…
- А ты, Рахимова? - Спросила лейтенант.
Зарина скосила в сторону свои глаза степной серны, и проговорила, как всегда, словно стеснялась своих слов:
- Я только вчера утром… Вечером не хотелось - я рисовала…
И тут старшина Морозова, видимо поняв мысль Сизовой, подхватила, и продолжила этот «допрос личного состава»:
- Боец Морозова! А вы когда принимали пищу в последний раз?
- Как все… Вчера в поезде… - Ответила Маша, робко взглянув на свою, такую строгую мать. - Чай хотели с девчонками пить… Только не успели…
- С девчонками… Понятно… - Проговорила старшина и посмотрела на Капитолину. - А когда в последний раз ели вы, каптер взвода, красноармеец Яровая?
- Так!.. А что я? Рыжая?!! - Возмутилась Капа. - Как все!..
И тут лейтенант Сизова опять «взяла слово»:
- А кто из вас вспомнит, чему мы вас, соплюшки, со старшиной Морозовой столько времени учили? На что время тратили?!! На вот такие глупые вопросы в боевой обстановке?!!
- Снайпер всегда должен был быть сыт, чтобы чувство голода не отвлекало его от выполнения поставленной задачи! - Робко проговорила Зарина Рахимова.
- Ну, хоть одна вспомнила! - Выдохнула старшина Морозова. - Молодец, Зарина! Хоть в этом, «в пожрать», лучше других!
Зарина опустила к земле взгляд и стыдливо, едва слышно проговорила:
- Я хорошо стреляю, товарищ старшина - 93 из 100… И маскироваться хорошо умею… Меня майор Сиротин в «Школе» даже хвалил несколько раз… А кушать я никогда, с самого детства не хотела… У меня конституция такая… Я худенькая…
- Отставить оправдываться, красноармеец Рахимова! - Строго шикнула на узбечку старшина.
И опять заговорила лейтенант:
- Красноармеец Яровая! - Проговорила она и увидела, как напряглась Капа. - А скажи-ка мне, на кой ляд ты тащила сюда вещмешок с сухпаем на весь взвод?
- Так… Ну… Каптерщик же я… Думала - пригодится…
- Вот и пригодилось! - Подвела итог старшина.
- А как же немцы, товарищ лейтенант? - Вскинулась сибирячка. - Вы же сами говорили, что их задержать надо…
- Молодец, Яровая! - Усмехнулась грустно Сизова. - Все правильно! Только ты же сам сказала, что река недалеко…
- Сказала…
- А как думаешь, широкая она?
Капа задумалась совсем ненадолго:
- Туман был густой, и сырость очень большая - я до нитки промокла… Не малая река, думаю… Саженей до ста между берегами…
- Саженей… - Хмыкнула Сизова. - А как эти сажени немцы переплывать будут, думала?
- Так… Хотя б плот какой… А то пока вплавь догребешь, так совсем околеешь… - И тут искра понимания промелькнула в ее глазах. - Правильно! Холодно уже в речку лезть! Да и автоматы к тому ж, тоже вес! Не одолеть им ее вплавь!
- Вот, то-то и оно, девочки! - Голос старшины Морозовой стал по-матерински мягким и добрым. - Пусть они на берег выйдут и плоты себе сделают… На это у немчуры не меньше часа уйдет…
- Вести бой всемером, против вдесятеро превосходящего противника нельзя - нас в пять минут возьмут в кольцо и посекут в лапшу из автоматов и пулеметов… - Поставила свою вескую «точку» Сизова. - С нашими «мосинками» против семидесяти автоматов воевать - форменное самоубийство!..
И тут Мила сделала то, что всегда делали мудрые и опытные командиры, поступавшие по принципу: «Делай, как я!»… Она развязала тесемки вещмешка со взводным НЗ, запустила в него руку, достала маленький скукоженный ржаной сухарик, и… Смачно захрустела застарелым хлебом…
- Ну? Чего сидите, бойцы? Ну-ка всем завтракать!
А когда уже все жадно хрустели старыми сухарями, Сизова проговорила:
- Немцам надо дать время соорудить плавсредства… В холодную воду эта «высшая раса» не полезет - значит это будут плоты… Их три группы, примерно по двадцать или чуть больше человек… - Лейтенант посмотрела на Капитолину. - Наша сибирячка обещала, что река не шире ста саженей… Это примерно метров шестьдесят-семьдесят, девчонки… Им надо дать отплыть от берега примерно на середину реки… И тогда…
- На дальности в 30-40 метров пуля из наших «трехлинеек» пробивает человека навылет и может срубить и второго, если он на одной «огневой линии»! Я такие фокусы на фронте еще в 41-ом делала! - Проговорила Морозова-старшая. - Как-то обойму расстреляла… Пять выстрелов - восемь фрицев…
- Правда? - Округлила глаза Маша Морозова. - А ты мне не рассказывала…
- За тот бой я свое «Красное Знамя» и получила… - Ответила флегматично Морозова. - На плотах им деваться будет некуда, девочки… Разве что в реку сигать… Да нам и это на руку - плывущий человек беззащитен!.. Большие плоты они сделать не успеют, потому, что у них самих на это времени нет - торопятся, гады! А на малых их чем больше, так нам даже и лучше - как в банке с тушенкой - ни лечь, ни автомат поднять… В общем… Почти тир… Я правильно говорю, товарищ лейтенант?
И Сизова кивнула согласно:
- Все правильно, товарищ старшина!.. Только одно сказать забыли - на постройку плотов нужно время… Не меньше часа! Да до реки дойти почти столько же!.. Поэтому мы сейчас будем просто сидеть здесь, на ваших красивых круглых задницах, и есть… Не меньше часа!.. …И Сизова даже не подумала изменить свой план - ровно час эти шестеро жевали сухари с тушенкой, потом проверяли свое оружие, и принимали от старшины боеприпасы к нему, справедливо разделенные поровну между всеми…
Но…
Пришел момент, когда Сизова легонько толкнула старшину в плечо:
- Пора, Зоя Павловна…
- Так только твоей команды и жду, Мил…
- В дозор кого-то надо… Народу у нас не много… Кто-то только один пойдет… Может Капитолина?
- Отставить! - Это был приказ, как минимум полковника, но никак не старшины. - Отставить, Яровую!
- Не поняла, Зоя Павловна! - Опешила Сизова. - Это как же понимать?
- Красноармеец Морозова в дозор пойдет! - Выдохнула на полушепоте старшина.
И в этот момент лейтенант натурально впала в ступор…
- Как Морозова? Она же самая… Она же… Она же ваша…
- Вот именно поэтому и пойдет! - Отрезала старшина.
- Но…
И в этот момент Морозова-старшая резко обернулась, и взглянула не просто в глаза Милы, а в саму душу:
- А чем моя дочь лучше других? - Прошептала она в самое ее лицо. - Тем, что «моя»? А других не жалко? Хватит с меня и одной уже!..
- А если…
- А если что… - Морозова вздохнула. - То тогда мне ненужно будет в чужие материнские глаза смотреть!.. Я за Машку сама в свои глаза посмотрю!.. И в совесть свою материнскую… Она пойдет! И плевать мне, что ты офицер, лейтенант, и командир! Ты меня давно знаешь, Людмила!..
И нечего было ответить лейтенанту…
Она помедлила несколько секунд, а потом произнесла негромко:
- Красноармеец Морозова!
- Я! - Тут же вскинулась Маша.
- Пойдете в головном дозоре…
- Есть! - Глаза Маши тут же засветились огоньком азарта. -…И никакой самодеятельности - это приказ!..
- Есть! -…Следы четкие и времени прошло достаточно, чтобы немцы дошли до реки. А за то время, пока до них доберемся мы - они должны успеть соорудить для себя плоты! - Сизова, скрепя сердце, и глядя на эту совсем еще девчушку, ставила боевую задачу. - Плотов будет три - это очень важно, потому что на четыре у них не будет времени… Ваша задача, боец - найти место постройки плотов, и дождаться нас! Задача ясна?