Апрель 1945 г. Чехословакия. №-ский Гвардейский стрелковый полк…
…- Кто это, товарищ старшина?
Молоденький лопоухий солдатик последнего призыва, который всего-то несколько дней назад приехал на фронт с новым пополнением в этот стрелковый полк, смотрел широко раскрытыми глазами, полными какого-то благоговейного трепета…
- Это? - Сорокапятилетний старшина, у которого на выцветшей гимнастерке красовались несколько медалей и орденов, тоже посмотрел в спину удалявшегося человека, прошедшего мимо них, и проговорил, улыбнувшись. - А это, салага, военная тайна! Наше секретное «непобедимое» оружие!
- Это же снайпер! Я по винтовке узнал!
- Смотри-ка какой глазастый попался! - Старшина улыбнулся шире, показывая крепкие белые зубы. - Снайпер, правильно! Только не всякий снайпер с ней сравниться может! Это наша «Золотая»! Я точно не знаю, но говорят, что на ее счету около трехсот фрицев! Всю войну прошла! С самого начала! Ее даже командарм знает!
- «Золотая»? Как это? Почему «Золотая», товарищ старшина? - Не унимался солдатик.
- Да тут целая история, салага! - Бывалый старшина свернул из кусочка газеты толстую «козью ножку» и с удовольствием закурил душистый самосад-горлодер, и, заметив в глазах солдатика немой вопрос, продолжил. - Ладно, слушай!.. Как-то, еще месяца два назад, в начале февраля дело было, в Будапеште… Нам тогда совсем не сладко пришлось… Влетели мы тогда в Буду…
- Буду?
- Ну, да! Буда - это старая, историческая часть города, на восточной стороне Дуная, а Пешт - вроде как новая, и по ту сторону реки… Так вот… Буду-то мы взяли быстро, потом сунулись через Дунай в Пешт, и застряли… Фрицы тогда там здорово окопались!.. И пока мы их в колечко взяли, чтобы прямо там в «котле» и раздавить, нас уже и самих взяли в кольцо… Вот так и воевали почитай всю зиму! Больше трех месяцев меж двух огней!..
Рассказ старшины привлек внимание еще нескольких новобранцев, и теперь он сидел в окружении полутора десятка солдат, который слушали, раззявив рты: -…А она все это время была с нами… Если бы не ее глаз, да эта винтовочка, то еще никто не знает, как оно было бы!.. Скольких она там снайперов и пулеметчиков положила, ого-го!!! Да, так вот… Прихватили мы как-то, уже в феврале в разведке «языка» немецкого… Да не простого! Гаупманом оказался - это капитан по-нашему… Вот он на допросе, кроме всего прочего, и поведал, что слух о нашем снайпере дошел до самого Гиммлера!
- Брехня! - Послышался голос из толпы.
Старшина только повернул немного голову и произнес солидно:
- Может и брехня… Да только на кой ляд тому гауптману брехать?..
- Ну, и что он сказал-то, товарищ старшина? - Послышался другой, нетерпеливый голос. -…Вот он на том допросе и поведал, что, мол, Гиммлер пообещал тому, кто ее подстрелит лично вручить Рыцарский Крест! Так-то!.. А это у немчуры такая награда, что если с нашими сравнивать, то почти, как Герой Союза!..
- Вот это да-а! - Послышались возгласы.
- Так-то, салаги!.. - Улыбнулся старшина, довольный произведенным успехом. - Ну, мы тогда и пошутили, что, мол немцы ее уже «наградили» своей Золотой Звездой, вернее Крестом, а наши пока еще думают… Обиделась она тогда крепко, что и говорить! Если б была бы мужиком, то кто-то из наших точно по зубам получил бы, за длинный язык… Говорит, мол, что она и нашу-то Звезду Героя никогда не выпрашивала, и воюет с фрицами потому, что должна за кого-то отомстит. Правда никто не знает за кого, но видать крепко ей фрицы в жизни насолили… М-да!.. Так вот… Говорит, не за Золотую Звезду воюет, а по совести и долгу своему, а уж такая, фрицевкая, поганая железка, так ей и даром не нужна… Вот так и пошло, «Золотая»…
Старшина вытянул ногу и помассировал жесткой ладонью колено:
- Только я вам, салаги, оч-чень не советую ее так называть, при случае!.. Не любит она этого прозвища, хоть и прилипло оно за ней намертво… Кому, может, и простит, а вам нет - по сусалам схлопочите, и глазом моргнуть не успеете! А я еще и от себя лично добавлю, за неуважение к старшему по званию!.. - Проговорил старшина и поднялся во весь рост.
- А немцы ее тоже «Золотой» называют, товарищ старшина? - Раздался чей-то голос из толпы новобранцев.
- Немцы-то? Немцы нет!.. - Ухмыльнулся бравый старшина. - Немцы ее «Зеленым дьяволом» называют. Я вот в разведке уже почитай всю войну, а и то, порой не могу найти ее следа - маскируется наша «Золотая» так, что ее вообще никто не видит! А она видит всех!
- А ведь это на ней не наша форма, товарищ старшина? Так?
- Не наша… - Согласился бывалый вояка. - Трофейная… Говорят, что она в ней уж не первый год воюет… А еще это верный признак! Когда наша «Золотая» надевает этот комбинезон, значит на охоту идет!.. А без «добычи» она никогда не возвращается!.. Ну, хватит курить, молодняк! В две шеренги становись!..
Солдатики забегали, засуетились, пытаясь создать некое подобие строя, а старшина, тем временем, повернул голову и посмотрел в ту сторону, куда ушла «полковая легенда», снайпер «Золотая».
Рассказ его занял всего-то несколько минут, и поэтому… Метрах в трехстах от крайнего дома этого чешского городка, среди кустов, которые уже успели зазеленеть, распустив маленькие листочки, еще угадывался размытый силуэт другого «куста», который уходил все дальше и дальше…
Старшина был прав - этот пятнистый зелено-коричневый комбинезон был на самом деле трофейным… Да не просто трофейным! В такие «кусты», густо расшитые бахромой разных по размеру и длине лоскутков пятнистой ткани, которые трепетали на ветру точно так же, как и настоящие, живые листья, облачались только немецкие снайперы, и назывался такой маскировочный комбинезон «Кикимора»…
Старшина смотрел вслед «Золотой» пока она вовсе не затерялась среди кустов, полностью слившись с молодой зеленью… На это ушло всего-то несколько секунд, которых едва хватило новобранцам, чтобы успеть построиться…
- Взвод!! Р-равняйсь! Смир-рно! На-пра-во!!! - Скомандовал старшина. - К полевой кухне! Бегом!!! М-марш!..
И затопали, забухали по булыжной мостовой два десятка тяжелых солдатских, кирзовых сапог…
Новоприбывший на войну «молодняк», направился к, дымящей из трубы сизым дымком, полевой кухне, разносившей по ближайшим окрестностям запахи готовой солдатской каши, и тревожившей этими запахами носы…
Как говорится: «Война войной, а обед - по распорядку!..»
…- Докладывай, разведка!
Командиру гвардейского стрелкового полка, бравому полковнику, на груди которого тускло поблескивал эмалью целый набор орденов и медалей, было от силы тридцать лет. Молодой, подтянутый, с атлетической фигурой туго перепоясанной портупеей, в тщательно отглаженной темно-зеленой офицерской форме… Во всем его облике угадывалась сила и молодость!.. Красавец! Орел!.. Да только… Если бы присмотреться к нему повнимательнее, то можно было бы увидеть раннюю седину, которая словно инеем припорошила его виски, и глаза…
В этих глазах светилась мудрость и знания отнюдь не тридцатилетнего, а, как минимум, вдвое старшего воина, которому довелось повидать и пережить на войне очень многое… Его требовательный, строгий, даже, наверное, суровый взгляд словном буром сверлил собеседника, и выдержать его, не отвести глаз в сторону, могли очень немногие…