- Хорош ординарец!
- Вот потому-то его Карпин и хотел к себе в разведку забрать.
- А ты-то что, Сережа?
Полковник как-то странно потупил взгляд, а потом проговорил:
- Жаль мальца стало… Ведь врет, что ему уже восемнадцать… Цыгане вообще не имеют таких документов… А он же… Пацан еще совсем!.. Хоть и успел провоевать целых три года… Вот и взял его к себе в ординарцы… Зато он тут уже всех штабных на уши поставил!.. - Улыбнулся полковник Николаев. - То ножи мечет в цель, то обозных ездовых учит с лошадьми обращаться… А недавно где-то в трофеи гитара попала, так ее специально для Яшки из штаба дивизии привезли! Представляете, Зоя Павловна?!! Такие порой концерты устраивает, что ах душа поет!.. Одно слово - цыганчонок!
- А награды свои чего ж не носит-то, как положено?
- Да я уже его за это наказывал даже… - Ухмыльнулся комполка. - Не получилось… Кремень-парень оказался… Говорит, что у партизан - это одно, а на фронте - совсем другое… Мол, если заработаю и здесь, так буду носить все, а если нет, то и незачем…
И в этот момент в дверь полковничьего кабинета опять постучали:
- Разрешите, товарищ полковник?
В дверном проеме показалась фигура ординарца с большим подносом в руках…
- Чай, товарищ командир!
Нет… Это было что-то совершенно неимоверное!..
И полковник, и старшина смотрели на это чудо широко раскрытыми глазами…
На огромном серебряном подносе стояло все, что должно было присутствовать при настоящем, светском чаепитии: серебряная розетка с варением, серебряная вазочка с баранками, серебряный заварной чайничек, и такой же, серебряный чайник побольше, под кипяток. Хрустальные, знаменитого Богемского стекла вычурные стаканы покоились в серебряных подстаканниках… В серебряной сахарнице белели большие куски колотого рафинада, который можно было класть в стаканы… Серебряными щипчиками, а размешивать вычурными серебряными ложечками…
- Разрешите? - Проговорил ефрейтор, довольный произведенным эффектом, и водрузил все это на стол. - Разрешите идти?
- Так! - Обрел, наконец-то, начальственный голос комполка. - А ну-ка стой, ефрейтор! Доложи-ка мне теперь, товарищ ефрейтор, откуда ты все это спер, цыганская твоя душа!
- Никак нет! Не спер! Это честно завоеванные трофеи, товарищ полковник! - Яшка встал по стойке «Смирно!».
- Этих трофеев еще вчера небыло! - Полковник грозно свел брови на переносице. - Мародерствуешь? Под трибунал захотел?!!
- Так то еще вчера было, товарищ командир… - Ухмыльнулся ефрейтор, и сверкнул озорными глазами. - А сегодня утром… Мужики же фольварк брали… Вот и я рядом пристроился…
- Так ты что, без моего разрешения в бою участвовал?! - Полковник уже понял что произошло.
- А че среди ночи просто так в штабе торчать… Я тоже прогулялся… Маленько кости размял… А то засиделся уже здесь… Вот и нашел это в хозяйском доме… А чего, товарищ полковник?!! Нужная же вещь!!! - Паренек округлил глаза. - Мне ж самому ничего этого не надо-ть… А так, глядите, и полдня не прошло, как уже пригодилось!.. А надо будет, так и десяток генералов угостить чаем не стыдно будет… Я ж только за ради дела пекусь!
И в этот момент «Золотая» не удержалась и прыснула в кулак…
- Я тебе, морда твоя воровская, этот сервиз серебряный еще припомню! - Комполка потряс перед носом ординарцы крепким кулаком. - Двое суток ареста!!!
- Есть! - Лихо козырнул ефрейтор и весело сверкнул глазами.
- Иди с глаз моих долой! - Проговорил полковник и отвернулся.
А когда за солдатиком закрылась дверь, старшина проговорила тихо:
- И что? Посадишь его на «губу», Сережа?
- Ага… Посадишь его… Засранца такого… Везде поспевает… Я теперь, за эти два месяца, как он у меня ординарцем стал, без него, уже как без рук… Да и не за что же сажать! Ведь он не украл весь этот сервиз, а прихватил с поля боя, как заработанный трофей!.. Да и не спрятал его в свой «сидор», а вон, на командирский стол поставил… Гаденыш! Получит у меня по первое число за свои похождения!
Морозова взяла хрустальный стакан в подстаканнике, и как-то, совсем уж не по-военному проговорила:
- А ведь здорово получилось! - И посмотрела на полковника. - Смотри, какая красота, Сереж!
- Ага… Получит он у меня еще… За красоту, за эту… …Они неторопясь пили душистый чай, и вели самые обычные разговоры… А старшина терялась в догадках…
И, наконец, не выдержала:
- А ты зачем меня вызывал-то, товарищ командир?
Полковник Николаев с хрустом раскусил сухую баранку, прожевал ее медленно, словно собирался с мыслями, и проговорил:
- Тут вот какое дело, Зоя Павловна… Этот бой сегодняшний… Мне сам комдив Денисенко два часа назад звонил… Тот «эсэсовский» полковник, которого в фольварке в плен взяли, очень «жирным гусем» оказался! Дивизионная контрразведка всем скопом аж до потолка прыгает от радости, от тех сведений, которые он уже успел рассказать…
При упоминании контрразведчиков в лице Морозовой что-то изменилось, но комполка этих изменений не заметил:
- Да ко всему еще и столько золота в рюкзаках!..
- А я-то тут причем, Сережа?
- Из тридцати уничтоженных в этом бою швабов, одиннадцать лично ваших - это уже все разведчики в своих рапортах подтвердили! Да не простых швабов, Зоя Павловна! - И тут полковник напустил на себя «официальный вид». - В общем так, товарищ гвардии старшина! Командир дивизии приказал наградить всех отличившихся в этом бою… И я, кроме прочих наградных листов, буду писать два представления на звание Героя!.. На вас, Зоя Павловна, и на сержанта Зарецкого! На него, к сожалению, посмертно… Генерал Денисенко дал на это свое «добро», и сказал, что поддержит!.. Вот для этого я вас и вызывал.
Старшина как-то устало посмотрела на комполка, и поговорила тихо:
- Сколько мы раз за эти два года об этом уже говорили, Сережа, а ты все равно хочешь сделать по-своему… Да не нужна мне эта Золотая Звезда, как ты не поймешь! - Она повела грудью, на которой тихо звякнули награды. - И эти уже тяжело носить! К чему еще-то? Я ж не елка новогодняя, Сереж!
- Мне нужна!!! - Проговорил полковник Николаев твердым голосом командира. - Если бы не «крысы штабные», что в тылах засели, то вы бы у меня уже вторую носили! Сколько вы для полка сделали, Зоя Павловна, так столько никто еще не сделал!
- Ну да! Расскажи тоже! - Улыбнулась женщина. - А старшина Якушин?
- Он разведчик, и мужчина! - Отрезал полковник. - А вы женщина!
Видно было, что эти двое уже давно обсуждают эту тему, и каждый, как всегда, стоит на своем…
Полковник поднялся из-за стола, подошел к распахнутому окну, уселся на широкий подоконник, и закурил папиросу:
- И потом, Зоя Павловна… Я хочу, как командир части, и как мужчина, чтобы обе, близкие мне женщины, были Героями Союза официально, а не на словах! И я этого добьюсь! - Выпал Николаев в виде последнего аргумента. - Майор Сизова, ваша ученица между прочим, уже с осени 43-го Золотую Звезду на груди носит! А вы что? Неужто хуже нее?
Старшина только улыбнулась каким-то своим мыслям:
- Как она, Сереж?
- Милка-то? Да уже нормально, Зоя Павловна… Служит…
- Ты же говорил, что списали ее вчистую? Как же служит-то? - Удивилась Морозова.
- Да я до недавнего времени и сам ничего не знал… Писала, что все у нее в порядке, что выздоровела… Даже к союзникам в Америку слетала и с Рузвельтом встречалась!.. А она, оказывается, уже год, как в снайперской школе «Выстрел» старшим инструктором служит, девчонок готовит… Секретность, Зоя Павловна, вот Милка и молчала…
- Молодец, ученица!.. В нашу школу и вернулась… И уже майор… - Женщина посмотрела в окно, поверх плеча полковника. - Как же я давно-то ее не видела, Сережа… Как давно!..
Начало апреля 1943 г. Под Ворошиловградом.
…Немцы еще огрызались, не желая понять, что с проигранной под Сталинградом битвой, с пленением 6 полевой армии во главе с фельдмаршалом Паулюсом, наступил перелом и война, по сути, уже проиграна… Немецкие генералы все еще пытались строить какие-то грандиозные планы, а вот солдаты… Тот шок, который они получили в Сталинградской битве уже не проходил… И немецкие армии откатывали на запад…