Но небыло в ее глазах слез, потому что вместо них в груди этой девочки, сжимавшей снайперскую винтовку, кипела лава, и этот вулкан ненависти уже был готов взорваться:
- Сволочи! Сволочи все… Зря вы так с моим отцом… Я же вам теперь за него мстить буду!.. Пока всех до последнего в землю не уложу!.. Бойтесь теперь меня, вурдалаки!.. Бойтесь - я уже иду к вам!.. …Сизова была права на все сто процентов, не ринувшись со своими бойцами за немцами сразу, а пересидев час на дне овражка. За этот час лес здорово изменился. Солнце поднялось выше, высушив и загнав обратно в реку сизый туман, и теперь…
Теперь по немецким следам идти было гораздо легче. Сбитые с листьев крупные слезы росы теперь, утром, уже не восполнялись туманной сыростью, и по этим «безслезым» листьям можно было идти словно вдоль по городской улице, или по указательным знакам! Ошибиться в том, куда двигался немецкий отряд, было просто не возможно!
Да и не сбилась бы Маша теперь!
Все ее чувства обострились настолько, что она и в самом деле была похожа на большую дикую хищную кошку - ее вела ненависть… …Если бы сейчас, в этом лесу, нежданно-негаданно объявился бы какой-нибудь ученный, изучающий природу поведения хищников в дикой природе, то он наверняка подумал бы, наблюдая за Машей Морозовой, что отслеживает поведение крепкой, полной сил, но раненную в самое сердце молодой львицы… А если бы он решил бы понаблюдать за ней в мощный бинокль, то наверняка заметил бы, как у девушки мощно раздуваются ноздри от холодной ярости! А может, она в этот момент нюхала воздух? Он увидел бы, как Маша слушает чащу, как осматривает следы и как внимательно рассматривает, разглядывает то место, куда хочет поставить ногу…
И этому сумасшедшему ученому пришлось бы приложить все свое умение и нажитый опыт, чтобы не выдавать своего присутствия…
Потому, что теперь он бы шел не за «зеленой необученной салагой», и не за молодой девушкой, и даже не за человеком! Сейчас, в этом лесу ему пришлось бы идти за опытным хищником, еще более страшным в том, что сейчас его вела жгучая месть… …К поросшим кустами, осокой и камышом берегам реки, Маша вышла не через час, как должна была, а минут через сорок, буквально пролетев это расстояние…
И тут же залегла у основания куста шиповника - потому что стоять на ногах и дальше, было уже смертельно опасно…
Немцы были здесь… Вернее не совсем «здесь»…
Да, это были настоящие профессионалы своего дела!
Сизова, отправляя Машу в головной дозор, предполагала, что свои плоты немцы будут строить не меньше часа. Во-первых - их должно быть не меньше трех, если они разделились на три отряда, а во-вторых - найти материал для плота, который должен выдержать не меньше двадцати взрослых крепких мужчин, да еще и с вооружением, а это около двух тонн, не так-то и просто! Очень непросто если не наплевать на маскировку, всю секретность и не превратиться в одночасье в лесорубов, чьи топоры слышно километра за три!
Лейтенант все рассчитала правильно, но не учла только одного - эти немецкие егеря были специально подготовлены именно для таких испытаний…
Через сорок минут, когда Маша выскочила на берег и тут же плюхнулась на живот под куст, первые два плота с немцами уже были почти на середине реки…
- Опаздываем!.. - Прошептала девушка едва слышно. - Опаздываем товарищ лейтенант!
Она смотрела, как немцы дружно орудуют четырьмя длинными шестами на каждом плоту, преодолевая не особенно сильное течение реки, и очень умело, и слаженно направляют свои «плавсредства» к противоположному берегу, и поняла, вдруг, что ее девчонки успеют подойти к берегу только тогда, когда немцы уже будут на той стороне.
- Как же так? - Шептала она сама себе. - Как же это? Ведь уйдут же гады!
Она немного приподнялась на локтях, чтобы посмотреть вдоль реки, но ей мешали густые заросли камыша:
- А где же третий? Третий-то где? Неужели уже переправиться успел? - Она опять опустилась на землю - Да они так все уйдут!
Она выставила винтовку в сторону немцев, и стала рассматривать плоты через оптический прицел:
- Так! Один… Кажется лейтенант… И еще три унтера… - Сосчитала она командиров на ближнем плоту, и перевела взгляд на тот, дальний, которому до противоположного берега оставалось уже каких-то метров тридцать. - А на этом… Четыре унтера, миномет!.. Старший лейтенант, и… Подполковник?!!
И тут она вспомнила то, что говорила в овражке Сизова:
- Так это ты, барон фон «Диверсия»? - Она сжала зубы так, что, наверное, с них скрошилась эмаль, и передернула затвор винтовки. - Лейтенант сказала, что они идут за мной следом в десяти минутах… А за это время немчура уже там будет! Эх, рацию бы, что бы сообщить!..