- Я его засекла! - Крикнула громко Ольга Рублева. - Я его сниму товарищ старшина!
Она прицелилась в куст, и… …Это действительно был опытный снайпер…
Под стволом кривого, векового дуба рос развесистый куст. Может, он действительно там рос много лет, а может, это была маскировка…
Только Ольга не успела этого понять…
Она выстрелила не в основание куста, а сантиметров на двадцать повыше… И… Реакция врага была стремительной! Миг! И она увидела глубину, целившегося прямо в нее, оптического прицела, как-будто взглянула прямо в черный глаз самой Смерти…
Ольга попыталась передернуть затвор, и…
Стекло ее прицела взорвалось и влетело сотней осколков прямо в зеленый глаз «профессорской дочки»…
Ольга даже не дернулась…
Она просто уронила голову на приклад своей винтовки, словно устала, и прилегла отдохнуть, а может и немного поспать… Поспать вечным сном снайпера, проигравшего снайперскую дуэль…
Но эту дуэль не проиграла старшина, которая лежала под кустом в пяти метрах от Ольги…
- Б-бах! - Приклад «мосинки» привычно-упруго толкнул Морозову-старшую в плечо.
А в восьмидесяти метрах, на той стороне реки, подломился и завалился набок, под падающим мертвым телом, большой куст орешника…
- Вот и отлично! Отстрелялся, падаль!.. - Прошептала старшина и перевела прицел винтовки на следующую цель. - Бах! Одиннадцать… Бах! Двенадцать…
Вражеские минометчики уже видимо пристрелялись к тому месту, где лежала Сизова, мины падали все ближе и ближе, и ей опять пришлось сменить позицию.
Она, пригибаясь к самой земле, держа в одной руке винтовку, а в другой полупустой автомат, пробежала несколько метров, и плюхнулась на землю в двух метрах от Морозовой:
- Как дела, старшина? - Крикнула она Морозовой.
- Они дальше уже не пойдут, Милка! Бах! - Ответила Морозова. - Их теперь осталось-то морд двадцать, не больше! Бах! Бах! Отобьемся! Бах! Их теперь только добивать надо!..
- Добьем! - Процедила сквозь зубы Сизова. - Ну, где же он, этот сучий миномет?!!
И вдруг… Она его увидела!..
Нет, не миномет…
В оптику ее прицела совершенно неожиданно «вплыл»…
Подполковник, барон Хайнц фон Ульбрихт!..
Он стоял на одном колене, наполовину прикрытый толстым стволом дерева, и… Вытянутой рукой, указывал кому-то точно в то место, где находилась Сизова…
- Ну, все… Отвоевался ты, барон фон «Диверсия»… - Сизова утвердила перекрестие своего прицела точно на лбу подполковника. - Давно я за тобой охотилась!.. Бах!
Она увидела через прицел, как какая-то неведомая сила заставила холеного немца резко вскинуть подбородок вверх, и… Не меняя позы, словно сбитая в тире «грудная мишень», Ульбрихт завалился назад, и грохнулся на спину…
И что-то произошло в этот момент в стане немецких диверсантов…
Было видно, что оставшиеся в живых полтора десятка егерей попросту растерялись!.. Они даже перестали стрелять, и несколько мгновений переглядывались между собой в недоумении…
Не растерялся только один… Видимо это и был тот, кому подполковник указывал цель рукой…
Этот немец высунулся наполовину из зарослей, согнувшись и прикрыв уши руками, а из-за довольно густого куста вырвался тугой столбик белесого дыма:
- П-пуф-ф! - Донесся до лейтенанта знакомый звук минометного выстрела.
- Попался! - Процедила она сквозь зубы, и нажала на спуск. - Бах!
Немецкий минометчик, взмахнув руками, так словно его огрели по затылку здоровенной оглоблей, рухнул в траву лицом вниз…
- Ф-ви-и-и-у-у-у-у!!! - Противно засвистело в воздухе.
Да только слух и нервы лейтенанта уже успели свыкнуться за сегодня с этим звуком, и она почти не обращала уже на него внимания…
Она перевела прицел на еще одного фрица, успела выстрелить, и даже увидеть, что попала именно туда, куда целилась, когда…
- Б-бу-бух-х! - Мощно рванула за ее спиной…
Словно огромный великан взял, да и решил поиграть с Людмилой, и ударил ее мягкой подушкой. Да только не сообразил, что эта подушка, возможно, намного больше размером, чем сама девушка!..
Сизову просто вмяло в землю, и засыпало сучьями, ветками и комьями земли… И сознание лейтенанта не сдюжило и отключилось…
Сколько она пролежала вот так, было неизвестно, но когда Мила подняла голову и встряхнула ею, словно собака, вышедшая из воды, то сообразила, что не долго. По крайней мере, не больше минуты…