И текли по щекам лейтенанта Сизовой горючие, безутешные, немые слезы…
И трепетали под ветерком листочки маленького альбома…
…Полуторка мчалась к какой-то казачьей станице, практически не разбирая дороги…
- Быстрее! Быстрее, солдат! Что ты тянешься, как-будто на телеге едешь!
- Так куда уж быстрее-то, товарищ майор?!!
Пожилой солдат отчаянно крутил баранкой, вцепившись в нее руками, как орел в свою добычу объезжая множество воронок и рытвин, и «полуторка» двигалась по очень сложной, замысловатой траектории, как припадочная змея:
- Дороги-то и нет почти никакой - одни воронки да ямы! А ну, как влетим со всего маху!
- Гони! - Не обратил внимания на увещевания солдата офицер. - Потом жаловаться будешь! А сейчас гони поскорее!
Он обернулся, и посмотрел через грязное заднее стекло деревянной кабины грузовика, в кузов…
- Эх, знать бы раньше!.. - И опять посмотрел на перекошенное от напряжения лицо солдата-водителя. - Давай, отец! Постарайся! Нельзя нам опоздать! Никак нельзя! Я же себе потом век этого не прощу!.. Погоняй, погоняй, батя!..
- Попробуем, товарищ майор! - Пробурчал сквозь зубы солдат. - Еще километра полтора, а там уж дорога получше пойдет… Успеем!.. Не опоздаем!..
А в кузове этого автомобиля…
Этот разбитый по военным рокадам грузовичок, несшийся к казачьей станице практически не разбирая дороги, стал сегодня скорбным катафалком…
В его кузове… Здесь был весь взвод лейтенанта Сизовой… Вернее, те его жалкие остатки, которые сумели спастись из разбитого, расстрелянного немецкими парашютистами-диверсантами, воинского эшелона…
Сибирячка-охотница Капитолина Яровая… Москвичка, дочка профессора МГУ, Ольга Рублева… Художница-узбечка, самая тихая и застенчивая из всех, Зарина Рахимова… Молодые красивые девчонки, которые не дожили даже до своего самого первого, двадцатилетнего юбилея… И самая юная, семнадцатилетняя киевлянка Машенька Морозова… Она лежала рядом со своей матерью, старшиной Морозовой… Небыло здесь только одесситки, «болтушки-веселушки» Леси Мартынюк, которая упокоилась в глухом, поросшем папоротником, овраге…
Здесь был весь взвод… Взвод девушек-снайперов… Самый первый выпуск снайперской школы, который так и не доехал до войны…
И, конечно же, здесь, в кузове грузовичка была и командир погибшего взвода… Лейтенант Людмила Морозова…
Еще там, у реки, когда солдаты комбата майора Николаева уложили погибших девчонок в кузов, и попытались накрыть их плащ-палатками с головой, Мила, резким тоном приказала:
- Не накрывайте им лица! Пусть девчонки хоть так посмотрят на небо… В последний раз… - А затем проговорила намного тише, уже обращаясь к самой себе. - А я на них посмотрю… Чтобы каждую запомнить… Навсегда…
Своей пилоткой она оттерла от грязи и крови лицо каждой, и теперь… Смотрела застывшим взглядом на этих юных, умиротворенных, мертвенно-бледных девушек, на которых смерть наложила свою безжалостную печать…
«Полуторка», подпрыгивала на ухабах, лейтенант больно ударялась о борт, но даже и не думала сменить позу.
А в иссушенных болью потери глазах Милы Сизовой небыло ни одной слезинки. Они высохли… Высоли все до одной, до самой последней капли!.. Теперь и ее лицо напоминало гипсовую маску, и только глаза… Было что-то страшное в этих глазах, в этом взгляде двадцатипятилетней девушки-снайпера, орденоносного офицера, которую, за ее заслуги и подвиги знала уже едва ли не вся страна…
Это был страшный взгляд молодой, но очень сильной и уже опытной, а потому и очень опасной, львицы, которая потеряла своих первых детенышей… В этом взгляде плескался океан мести и ненависти!.. И она не собиралась прощать никого из тех, кто был повинен в смерти ее «львят»!..
И даже ее жених, с которым она так странно сегодня встретилась, командир батальона майор Сергей Николаев, который так вовремя подоспел к реке со своими бойцами, даже он не решался заговорить сейчас с Людмилой - уж кто-кто, а он-то знал ее независимый и резкий характер…
Она сидела, опершись спиной о деревянный борт грузовика, держала на своих коленях голову Зои Павловны, и только шептала тихо, время от времени требовательно поглядывая на Сергея:
- Потерпите, Зоя Павловна… Потерпите… Мы уже скоро приедем… Там будет госпиталь, там вам помогут… - И бросала на майора через окошечко кабины, прожигающие насквозь взгляды.