Ринулась вниз…
Этот скат холма был еще круче, чем тот, противоположный, и грузовик понесся по нему с бешенной скоростью, сшибая на своем пути все, что попадалось под колеса: кусты, небольшие кочки, тонкие деревца…
- Ах-ха-ха-ха-ха-ха!!! Пошла родимая!!! Накатиком пошла!!! Теперь пусть взрывается - до станицы хоть так, хоть эдак, но доберемся, товарищ майор!!! Эх, хорошо-о-о-о-о-о!!! - Орал в каком-то исступлении солдат-водитель, подправляя направление грузовика рулем и подпрыгивая на жестком сидении так, что раз за разом ударялся головой о потолок кабины. - Доедем!!! Теперь точно доедем, товарищ майор!!! Только держись!!! …До казачьей станицы, где был не только госпиталь, но и штаб полка, было около полутора километров, которые «полуторка» преодолела в считанные минуты…
Но что это была за «автомобильная скачка по пересеченной местности»!..
Она то ныряла в небольшие пологие канавы, то взлетала над землей на кочках едва ли не на метр, поднимая огромные клубы желто-серой степной пыли… Дверцы машины, сорвавшись со сломанных замков, хлопали, то открываясь, то закрываясь, а со стороны могло бы показаться, что это авто возомнило о себе, что это у него крылья, и теперь машет дверцами вовсю пытаясь взлететь… Но, что было самое удивительное, так это то, что так швыряло только кабину! «Полуторка» словно живое, умное существо, будто мстила своему водителю за то, что он ее не берег! А вот свой более тяжелый кузов, в котором находился ее скорбный груз, она берегла - лейтенанту Сизовой просто казалось, что они находятся на палубе какого-то санитарного парохода, который плавно покачивало на волнах…
- В-у-у-у-а-а-у-у-у-ва-а-а-а-а! - Завывал двигатель грузовика, словно смертельно раненный зверь.
А со стороны казалось, что это очередной «Юнкерс» заходит в пике, чтобы отбомбиться по станице…
И, наконец, дымя как паровоз, «полуторка» ворвалась, вкатилась на главную улицу, да так и доехала до палаток медсанбата!..
Встречать это сумасшедшее, дымящее авто вывалили из медицинских палаток все, кто был хоть немного свободен!.. Так же, как это делали на военных аэродромах, встречая на посадке горящий самолет… …- Ну, вот и прибыли, товарищ майор! - Проговорил солдат-водитель, и откинулся затылком на стенку кабины. - А вы говорили: «Расстрелять!»… Рано меня еще расстреливать… Рано!..
На губах этого, почти пятидесятилетнего, солдата блуждала счастливая улыбка человека, сумевшего хорошо сделать свое дело, а по лицу густо текла кровь… После одного из «прыжков из канавы» во время этого сумасшедшего спуска с холма, треснуло и разлетелось вдребезги, рассыпавшись на острые осколки лобовое стекло грузовика, и очень серьезно, глубоко и основательно посекло лицо солдата…
И первое чудо было в том, что у него остались целы глаза, а второе в том, что он принял на себя все эти осколки, все до единого - майор Николаев, сидевший рядом, не получил ни одной царапины!..
- Как твоя фамилия, отец?
- Красноармеец Гусев, товарищ майор… - Ответил водитель.
- Спасибо тебе, красноармеец Гусев!
Майор краем глаза наблюдал за тем, как уже суетились медики над телом раненной старшины Морозовой, как ее уложили на носилки и бегом отнесли в операционную палатку.
- Ты из автороты, отец?
- Так точно, товарищ майор…
- Я тебя найду, Гусев! - Пообещал Николаев. - Найду, и лично вручу медаль «За Отвагу», отец!.. А здесь тебя вылечат! И лицо восстановят! Будешь, как двадцать лет назад!
- Да не надо мне столько! А еще жинка не признает!.. - Улыбнулся вымученно водитель. - Мне бы как раньше было, а там…
- Держись, отец! Я тебя сам найду! Потом…
- Ели выживем… - Проговорил в ответ солдат.
Да только Николаев его уже не услышал…
Майор бросился к палатке, в которую вошла Мила вслед за носилками только после того, как убедился, что этому, пожилому водителю начала оказывать первую помощь подоспевшая девушка-военфельдшер…
Он ворвался в палатку, и…
Старшина была в сознании…
Лейтенант Сизова стояла рядом, держа ее за руку, и тихо говорила:
- Вы не волнуйтесь, Зоя Павловна… Все будет хорошо… Вы поправитесь! Мы с вами еще столько немчуры вместе настреляем, что ого-го!!! Только держись - Врушка ты, Милка, хоть и лейтенант… Еще до войны мне частенько врала, а я делала вид, что верила… Ни тогда ты обманывать не умела, ни теперь не научилась… Да и не надо оно тебе… - Проговорила тихим хриплым голосом старшина. - Отвоевалась я, Мила…