- Что «нет», дура? Уходить надо!
- Нет! Нам нечего рассказать лейтенанту, Капа! - Девушка крепко сжала цевье своей «мосинки». - Мы так и не знаем сколько их!
- Много!
- А сколько это «много», Капа? Это «очень много», и «чуть-чуть»? Что мы с тобой видели? Следы? И ни одного фрица! - Она передернула затвор винтовки, досылая патрон в патронник, и решительно сказала. - У нас есть еще примерно час, чтобы вернуться к девчонкам… Поэтому я пойду и посмотрю! На ту сторону луга! Пять минут туда, пять обратно! Если ничего не увижу нового, то тогда будем возвращаться!
- Я тебе приказываю не ходить! - Проговорила Капитолина. - Нельзя туда!!!
- А ты кто такая вообще, чтобы мне приказывать? - Леся смело посмотрела в глаза подруги. - Ты даже не ефрейтор! Ты такой же боец, как и я! Рядовая Яровая!..
- Сизова…
- Сизова сейчас далеко, подруга! И она спросит с нас разведданные! И что мы ей расскажем? Что видели много следов? А чьих? Немецких? А на них что, было написано, что они немецкие? А может это наши какие-нибудь, а? Какой-нибудь отряд секретных «смершевцев», которые здесь уже охотятся за теми немцами а? Мы же не знаем ничего!!!
Капитолина думала несколько секунд, понурив голову, а потом подняла глаза и проговорила:
- Леська… Не ходи… Не доброе чую… - Проговорила она уже просительным тоном. - Когда отца в тайге росомаха насмерть порвала, я за сутки беду чуяла… И даже сердце болело… Как сейчас… И голова раскалывалась… Не ходи туда… Пожалуйста!..
Леся присела на корточки около подруги, погладила ее по голове и проговорила тихо:
- Да ты не дрейфь, сибирячка! Все хорошо будет! Я же бегом! Туда и сразу назад! - А потом улыбнулась хитро. - А чтобы ты меня так уж сильно не жалела, так я тебе скажу, как мне мой папка говорил, когда я рассказывала ему песню про то что у меня очень сильно болит голова и поэтому я не пойду в школу: «Это не страшно, Леська! Голова не жопа, на ней за партой не сидеть! Поболит и перестанет!»…
- Дура!
- Ага! - Улыбнулась одесситка. - Я хоть и спортсменка, Капа, но стреляешь ты лучше, чем я… Зато я быстрее бегаю! Сиди здесь, и прикрывай меня, если что… А я скоро!..
С этими словами Леся Мартынюк пригнулась в земле, и на полусогнутых, как их учили бегать еще до Присяги, на «Курсе молодого бойца», используя, говоря уставным языком «складки местности и естественные укрытия», а попросту от куста к кусту, стала перебегать луг…
«…Дура!!! Куда ж ты бежишь-то, дуреха! - Капитолина залегла у ствола крайнего дерева, и теперь во все глаза смотрела в спину удаляющейся подруги. - Вернись, Леська! Не надо! Не ходи!!!»
Да только разве ж можно было остановить мыслями эту бесшабашную одесситку…
Она хоть и пригибалась к земле, хоть и перебегала от куста к кусту, но делала это так стремительно, что со стороны казалось, что она просто-напросто бежит, как это делала не раз до войны, какую-то спортивную дистанцию…
Грациозная, изящная и легкая, как настоящая серна, на бег этой девчонки можно было просто засмотреться!.. И ее не портили не мешковатые галифе, ни гимнастерка надувшаяся парусом, ни грубые кирзовые сапоги, и ни даже винтовка в руке! Красоту, как говориться, ничем не испортишь!..
Видимо об этом же думали и те, другие, которые тоже наблюдали за этим стайерским забегом… Да только…
Не до красоты видать было наблюдателям… Не до эстетики женского тела…
В какой-то момент Капитолина, которая не отрывала глаз от своей подруги, увидела, как Леся вдруг резко остановилась рядом с очередным кустом, словно натолкнулась на стену, и медленно распрямила спину…
«…Ты чего? - Прокричала молча Капа. - Ты чего встала, дура? Прячься! Тебя же за версту видать! Прячься, Леська!..»
Да только было поздно…
Капа увидела, как метрах пятидесяти от ее подруги, а от нее самой метрах в двухстах, из большого, раскидистого куста выросли две мужские фигуры во вражеской форме…
- Говорила же я тебе, что это нелюди лесные! - Прошептала Капа, передернула затвор своей винтовки и прильнула глазом к прицелу. - Волки бешеные!.. Вурдалаки! Присядь! Присядь, дура! Я же их не вижу!!!
В том, что это были немцы, причем не простые, а именно парашютисты, было понятно сразу…
Одетые в теплое шерстяное прыжковое трико темно-серого цвета, поверх которого были надеты пятнистые, чуть ниже колен, бриджи и такие же пятнистые, в серых тонах, куртки, со множеством карманов, которые были чем-то под завязку набиты… В руках у них были немецкие автоматы…
Двое крепких мужчин медленно приближались к замершей от неожиданности Лесе, и автоматы в их руках были направлены прямо на девушку…