«Он определяет, лгу я или нет! Считывать пульс, да ещё и наблюдать малейшие изменения мимики… Ах ты, расчётливый ублюдок!» — рассердилась я.
— Олигофазия проявилась? — подбрасывал он дровишек в костёр. В костёр из моей чистейшей ярости!
«Саша, будь честной, что тебя так обидело?» — медленно выдыхая, подумала я. — «Он тебе никто, вы знакомы один неполный день, за которой наговорили друг другу столько плохого, сколько некоторые не говорят и за всю жизнь. Вдохни и расслабься, контролируй мимику и не набрасывайся на него с кулаками… Делов-то!»
— Уж лучше она, чем олигофрения, — парировала я, подумав, что это того стоило — родиться в числе особенных и получить от этого кучу проблем, чтобы с помощью абсолютной памяти (в жизни бы по-другому не запомнила эти термины) в этот момент наблюдать возникшую на мгновение складку непонимания на его лбу. Выкуси! — Задавай свой вопрос.
— Ты одна из сорока трёх детей, что родились первого октября тысяча девятьсот восемьдесят девятого у матерей, ранее не имеющих признаков беременности? — медленно спросил он, пристально оглядывая моё лицо.
— Нет, — с чистой совестью хмыкнула я. — Теперь я?
Он, казалось, что-то подсчитал в уме и, бросив на меня растерянный взгляд, сказал тихо:
— Да…
Если бы кто-то сейчас попросил бы меня доступно проиллюстрировать то, что происходит в моей голове, то я нарисовала бы рисунок, на котором бы нейроны в коротеньких юбочках и топах танцевали победный танец, активно треся помпонами для черлидинга. Сформулируй бы он вопрос по-другому, мне бы пришлось сквозь скрип зубов выдавливать согласие, а так…
Моё рождение в качестве «детей, одаренных самим Богом» не было зарегистрировано благодаря толстому кошельку моего отца и той счастливой случайности, которая позволила мне родиться в загородном особняке, расположенном в глуши, где не ловила даже сотовая связь, а в районе располагалось лишь три дома таких же уставших от цивилизации миллионеров, приезжающих два раза в год, чтобы показать обслуживающему персоналу, что они ещё живы и в состоянии выплачивать им зарплату.
У меня даже дата рождения была другой во избежание, да и по паспорту я была на полгода младше, чем было на самом деле. Благо, я родилась такой хиленькой, что уже через два года родители смогли представить меня обществу, не боясь, что найдутся особо одарённые, которые подставят под сомнение мой возраст.
— Твоя способность — это перемещение в пространстве? — взяла я сразу быка за рога.
— Да, — просто ответил он. — Ты же не расскажешь, как ты это узнала.
— Не надо быть Шерлоком, чтобы это понять, — горделиво ответила я. — Появился за моей спиной, как чёрт из табакерки, обычный человек не смог бы так быстро переместиться. Да и твой… «Танец сосиски» и голубая рябь… Ты рассчитывал, что способность сможет тебе помочь.
— И всё же, это могло быть всё, что угодно, — допытывался он.
— Я сказала наугад, ясно?! — выдохнула я, уже уставшая от этой игры и от его общества в частности. — И вообще, почему ты задаёшь некорректные вопросы, вопросами даже не являющимися?
Он ухмыльнулся, а потом, подумав и сжав мою руку сильнее необходимо, непринуждённо сказал:
— Ты хоть раз перемещалась во времени?
Вот тут уже я напряглась серьёзно — как правило, возможность прыгать во времени для обычных и даже слегка одарённых людей была сказочкой почище бессмертия, мира во всём мире и Сталина в балетной пачке. К этому, конечно, можно было прийти, собрав воедино увиденные и услышанные от меня факты, но так быстро… Да и люди приходят к фантастичным выводам, находясь либо на грани отчаяния, либо не в своём уме. Хотя, в целом, это объяснение подходит к этому… «особо одарённому».
— Да, — выдохнула я, уже представляя, какое недоумение и шквал вопросов вызовет мой ответ. Но он снова меня поразил, кивнув так, будто бы догадывался с самого начала.
«А не мог ли он?.. Ну нет…»
— Моя очередь, — волнительно сказала я, уже прикинув, как можно будет его удобнее вырубить, если он ответит положительно. Не в силах играть в словесные шарады, я спросила в лоб. — Ты прямо или косвенно относишься к Комиссии?
— Нет, — осторожно ответил он, буравя во мне дырку. Я прекрасно знала, что эта Комиссия не раз всплывёт в будущих диалогах, заставляя меня проклинать свой длинный язык, но всё же облегчённо выдохнула — мне надо было убедиться. — Ты состоишь или состояла в Комиссии?
«Быстро же он переобулся, » — рассердилась я, не готовая так скоро расставаться со своими секретами. — «Не доказывает ли это, что ему известно об этой организации? Играл против неё? Потому оказался в одиночестве в этом Аду? Чёрт, надо было сформулировать тот вопрос по-другому…»
— Да, — выплюнула я, и без этого счетовода зная, как участился мой пульс.
«Стоит ли мне задать вопрос о Комиссии? Вообще-то бы не стоило… Так я покажу, что организация для меня много значит, до сих пор волнует, а значит, возможно, может влиять на мою жизнь даже сейчас… Но не преувеличиваю ли я?.. Сейчас есть вопрос и поважнее…»
— У тебя есть серьёзные психические заболевания или намерение вскоре меня убить?
Он немного ошалело посмотрел на меня и задумался. Всерьёз задумался!
«Ладно, беру свои слова обратно. Ответ на вопрос о его причастности к Комиссии не волновал меня так, как этот…»
— Думаю, да, — наклонив голову, ответил он.
— Что «да»? — нервно улыбнулась я, меланхолично размышляя, что, если быстро убежать на второе Авеню, то некоторое время можно пожить и в погребе, чтобы придумать план, налакаться алкоголя и, будучи храброй, поддатой и непобедимой, продолжить прерванный разговор.
— Мой черёд, — пропел он. — Я могу тебе верить?
Он задал этот вопрос как-то по-особенному серьёзно, и я даже растерялась, позабыв о своём смутном плане убежать на другой континент.
— Я, ну… Да. Думаю, что да, можешь, — кивнула я самой себе, чтобы тут же смутиться, поняв, что меня бы ответ похожий на «Э, ну я… Типа, да. Хочешь — попробуй. А разве у тебя есть выбор?» не очень-то устроил. Но Пятый лишь кивнул, и я с трудом удержала шутку о том, что он наверняка оказался здесь из-за таких вот низких требований к окружающим.
— И ты мне всерьёз доверишься? — с сомнением сказала я.
— Нет, — хмыкнул он, потом подумал и уточнил. — Не сразу.
— О-о-о, — растроганно протянула я. — Ты рассматриваешь наше сотрудничество в перспективе? Надеюсь, ты уже спланировал нашу свадьбу и медовый месяц? Но не торопишь ли ты события, ведь как можно обойтись без знакомства с родителями?
«Перебор, » — поняла я, когда он посмотрел на меня, как на полную идиотку. — «Мои остроты уже не так хороши, как раньше… Длительное отсутствие практики сказалось и на них. Но ничего, по прибытию в своё время я приду в форму, ведь жертва, в которую почти безнаказанно можно кидать дротики из слов, сама пришла в капкан.»
— Итак, вопрос, — сделал он вид, что выборочно оглох.
— Разве сейчас задаю не я?
Пятый многозначительно поднял бровь, оглядывая меня, а я, перемотав наш диалог, скривилась.
— А тебе палец в рот не клади, — раздражённо сказала я. — И вообще, почему я терплю? Это не по правилам!
— Ладно, остановим игру, — подозрительно быстро согласился он. — Но один вопрос останется за мной.
Я в смешанных чувствах посмотрела на довольного собой мужчину, думая, что где-то меня всё-таки провели. С одной стороны, я была рада закончить наш диалог и взять «перерывчик», а с другой… А не аукнется ли мне этот вопросик в самый неудобный момент? Уже сейчас понятно, что этот чудик, как говаривал уважительно мой отец, не пальцем делан, и проблем может доставить немерено, если того захочет. Так стоит ли мне возмутиться или положиться на случай?
— Плюсик тебе в моих глазах за смекалочку, — весело сказала я. — Но знаешь, пожалуй… А давай!
— И даже не будешь кричать и возмущаться? — с интересом спросил он, мгновенье назад наблюдавший всю палитру эмоций на моём лице.