— Около двадцати часов.
— Оу, — протянула я в смятении. — Видимо, после встречи с тобой моему мозгу надо было в два раза больше времени прийти в себя. Ты очень… эффектный, знаешь?
— Жду тебя снаружи, — невозмутимо сказал он, косо взглянув на меня. — И побыстрей.
— Это что, приказ? — прокричала я ему в след, отойдя только тогда, когда за ним закрылись импровизированные двери. — Вот наглёж…
С удивлением я осознала, что могла бы не видеть его лицо ещё долго, хотя искренне считала, что после встречи с живым человеком не выпущу его из своих объятий целый месяц. Что мы будем много-много общаться, говорить о своих жизнях и везде — даже в туалет — ходить за ручки.
— Ну, я уже поняла, что этот хмырь не очень-то обычный, — протянула я. — Да и за ручки с ним можно подержаться, лишь когда у него возникают подозрения в твоей лжи.
Я весело хихикнула, но всё же, когда привела себя в относительный порядок и вышла из палатки, то ощутила облегчение, увидев наматывающего круги Пятого.
— Почему так долго? — решил начать с претензии он.
— Девушки всегда собираются дольше, если их ждёт очаровательный спутник, — подмигнула я. — У тебя есть какие-то планы на день, раз ты всполошил меня с самого утра?
— Уж скоро вечер, — проворчал он.
— Разве это так существенно? — сказала я и широко зевнула, впервые за год ощутив потребность прикрыть рот рукой.
— Ты больна? — прямо спросил Пятый, сузив глаза.
— Чего? — не сразу осознала я, с чего он сделал такие выводы. — Ах, совершенно верно! Всю ночь не могла заснуть, бредила твоими прекрасными голубыми глазами.
Он закатил глаза и так человечно и устало вздохнул, что я даже устыдилась.
— Голодна? — спросил вдруг он.
— Да не то чтобы…
— За мной, — приказал он, поворачиваясь и куда-то стремительно уходя.
Я пристроилась рядом с ним, вынужденная едва ли не бежать из-за его широкого шага. Шли мы в молчании, благо, что дошли быстро, и я с удивлением поняла, что этот кекс выбрал самую удачную точку, чтобы наблюдать за моим лагерем, разбитым почти у самого берега.
— Если я задам вопрос: «Почему ты решил обосноваться здесь?», то ты ведь посмотришь на меня как на дуру и скажешь, что здесь самый живописный вид?
Он многозначительно хмыкнул. Я не поняла, но решила не уточнять.
— Чувствуй себя, как дома. Можешь не разуваться, — иронично произнёс он, галантно указывая на матрас.
— Как приятно почувствовать себя в гостях, — оценивающе оглядывая брошенные вокруг вещи, сказала я. — Вынуждена признать, что уюта тут мало. Здесь не хватает женской руки, не раздумывал ли ты жениться? Могу посоветовать пару кандидатур, на днях видела такой… Уоу!..
Я ошалела уставилась на манекен, что с испугу приняла за другого человека. Его рука, — почему-то только одна — была протянута в мою сторону, и весь его вид был бы довольно приятным, если бы не общая потрёпанность, будто он исколесил весь мир на своих двоих, которых у него тоже, в общем-то, не было. Но одна деталь заставила меня смутиться и едва ли не покраснеть — на манекене красовалась идеальной красоты блузка, без пятен, пыли и неровных складок, как будто этот мужик нашёл где-то утюг и стиральную машину, которые регулярно использует, почему-то забывая о себе, предпочитая расхаживать в разваливающемся прямо на теле тряпье.
Я быстро оценила свой наряд — что делала всегда машинально, встречая кого-то, кто мог бы со мной посоперничать. Растрёпанные волосы, мятая туника невообразимого цыганского дизайна, — зато тёплая и мягкая! — порванные джинсы и поменявшие от грязи цвет кеды были явно не мечтой молодой и независимой женщины двадцати шести лет. Со стороны я явно походила на бомжа, и меня, крутившуюся раньше у зеркала не менее двух часов, это осознание очень огорчило, учитывая, что Комиссия в теории могла расшифровать мой первый уровень защиты.
Представив, как весь мой шестой корпус — если, зараза, не весь чёртов штат — наблюдает за моей жизнью, как за каким-то ток-шоу, жуя попкорн и попивая колу, я почувствовала приступ дурноты.
— Да ты и без меня прекрасно справился! — прибавив в голос восхищения, воскликнула я, припомнив, о чём говорила до внутреннего модного конфликта. — Какая красотка! Познакомишь?
— Её зовут Долорес, — подыграл он мне, и я ощутила, что взгляд, что буравил мою спину весь мой ступор, наконец исчез.
— Интересное имя, — оценила я, хотя для меня все иностранные имена были глупыми, непонятными и странными, а потому — интересными. — Но не ревнуй, твоё вне конкуренции!
— И это мне говорит Александра, — недоумённо сказал он, чем-то звеня, и через мгновенье поплыл вкусный аромат.
— Эй, в России это довольно распространённое имя, потому что считается очень красивым, — важно сказала я. — Есть даже королева Александра Датская, супруга Эдуарда седьмого, сделала большой вклад в развитие Великобритании, была блестящим политиком, выдающимся дипломатом и красивейшей женщиной…
— Рассказываешь так, будто бы её заслуги как-то влияют на твою жизнь.
— Нет, но… Просто… Захотела поделиться с тобой своими обширными историческими знаниями. Можешь рассказать мне о выдающихся людях Америки взамен. Мне будет очень интересно, так что смелей!
— Воздержусь, — отрезал он, ставя передо мной тарелку с едой, от которой одуряюще вкусно пахло. — Ешь.
Все колкие слова испарились с языка, мыслей, — чёрт, я вообще позабыла все слова! — когда я поняла, что еда, лежащая прямо передо мной, является не рыбой, травой и даже не ягодами. Это было настоящее мясо, призывно сверкающее поджаристым боком, и я в некотором ступоре посмотрела на Пятого, и на секунду показалось, что над его головой возник нимб.
— Слюни вытри, — сказал он, чувствуя себя явно неуютно под моим восхищённым взглядом.
Видение исчезло, и я смущённо кашлянула.
— Я же не найду в нём виагру или что-то вроде того?
— Виагра? О нет, если бы я что-то туда и положил, то это бы имело больше сходств с цианидом.
— Я бы ещё согласилась на виагру, но цианид — явный перебор. Почему бы тебе не найти препарат повеселей?
— Почему бы тебе не захлопнуть рот и не съесть всё с тарелки?
— Первая дельная мысль, что я от тебя слышу!
Есть под его пристальным взглядом очень смущало, так как никакой вилки мне предоставлено не было. Не то чтобы я пользовалось столовыми приборами весь прошедший год, но одно дело — есть в компании плюшевого зайца, который тебя точно не осудит, увидев, что манеры у тебя хуже самой пропащей свиньи, а другое — есть рядом с малознакомым человеком, смотрящим на тебя так, будто ты вот-вот достанешь ствол из-под юбки.
— Ты не мог бы отвернуться? — наконец не выдержала я, когда почувствовала, что горят не только щёки, но и шея.
— Нет, — лаконично ответил он.
— Может, тогда составишь мне компанию?
— Я завтракал.
— Тогда поговорим?..
— Тебя не учили, что нельзя говорить с набитым ртом?
— Ну что ж, твой выбор — неловкое молчание, — пробурчала я себе под нос, стараясь побыстрее запихнуть мясо в рот.
Когда экзекуция была закончена, живот наполнен, а метафорическую дырку во мне от чужого взгляда пришлось бы измерять рулеткой, чудик из семейки Харгривз наконец решил снизойти до меня.
— А теперь рассказывай, о какого рода помощи ты хотела меня попросить.
— Как бы начать, — замялась я, думая, как бы отредактировать мою историю так, чтобы он не счёл меня сумасшедшей.
«Саша, этот мужик поверил в волшебный камень, плети всё, что душе угодно, » — подумала я, вспомнив недавние события. — «Но стоит ли врать и недоговаривать? Правда звучит абсурднее любой лжи, да и в перспективе он не сможет использовать её, чтобы мне навредить…»
— Я не хочу, чтобы между нами были недомолвки и недоверие, — подумав, начала я. — И знаю, что ты умён достаточно, чтобы отличить правду от лжи. То, что ты провёл здесь много времени и можешь похвастаться острым умом, вызывает у меня уважение, и я думаю, что могу тебе доверять. Комиссия — это организация, контролирующая и управляющая пространственно-временным континуумом. Она занимается тем, что контролирует, чтобы те события, которые должны произойти, произойдут, и тратит на это все свои ресурсы. На её стороне передовые технология, десятки тысяч людей по всему земному шару и само время. Противостоять ей — дело гиблое, но я решила, что моих навыков и знаний достаточно, чтобы вернуться в свой временной промежуток и показывать ей неприличные жесты, наслаждаясь жизнью. И в целом, я считаю, что мои шансы провернуть этот план до сих пор не нулевые, ведь эти гондоны не могут добраться до меня и свернуть мне шею. И раз ты являешься выжившим, то наверняка хочешь вернуться в то время, где даже не могут помыслить о том, что конец света когда-то наступит. Я смогу отправить тебя в любое время, если докажешь мне, что не будешь лезть в некоторые события, и ты вновь сможешь наслаждаться всеми прелестями жизни в социуме. Разумеется, если поможешь мне при постройке машины. Не волнуйся, всеми расчётами займусь я, тебе останется немногое — таскать тяжести, помогать в ремонте, готовить еду и так, по мелочи. По-моему, предложение крайне выгодное. Так ты как, в деле?