Я его порой совсем не понимала — что его вообще держит на этом свете? Он же даже не надеялся, что в мире помимо него остались выжившие, был неверующим, не считал, что самоубийство — тяжкий грех, тем не менее смиренно ходил по этому свету, а его рука не тянулась к прикладу, чтобы закончить это бессмысленное существование.
Значит, он во что-то верил, чего-то ждал. Может, верил в нового мессию, прощение человечества или… Чёрт, да во что угодно! Что же его держит?.. Держит здесь…
— … быть полным идиотом. Для чего было строить башню на краю города? Неудивительно, что он вскоре обанкротился. Постройка…
— Смотри! — возбуждённо перебила его я, не особо слушавшая его пространные размышленья. — Это же «My joy»! Эта сеть всегда хранила алкогольную продукцию в подвалах, наверняка там что-то осталось…
— Εἶδεν εἰς ταῦρον ἡ κάμηλος καὶ κεράτων ἐπεθύμει μεταλαβεῖν, - сказал он какую-то белиберду, приподняв брови.
«Опять он это сделал, » — закатила глаза я, не представлявшая себе даже на каком языке он это произнёс.
Ко всем достоинствам и недостаткам Пятого было ещё то, что действительно вызывало у меня уважение, а временами - лютое бешенство — он был довольно умён. Легко парировал мои оскорбления на других языках, да ещё и добавлял сверху что-то на тех, на которых я не говорила, цитировал Шекспира, рассуждал на высокие темы и крайне удивлялся, когда я, судорожно копаясь в памяти, находила, что ему ответить.
Его познания в разных областях вызывали во мне то рвотные позывы, то панику, то скрип зубов, ведь, чёрт, где он мог это всё узнать, если мои знания даже с идеальной памятью были строго ограничены. Даже если у меня было всё время мира, хрен бы я потратила хоть каплю, чтобы узнать высказывания на древнегреческом, биографию Бальмонта или что-то столь же нудное, от одного названия которого тянет в сон.
Я была обычным ребёнком, может, даже чуточку более ленивым, чем остальные, ведь легко расслабиться, если тебе даётся всё легче и быстрее, чем остальным. Я не знала, что такое зубрёжка и радость от награды за тяжёлый труд. Да я даже не знала, что такое уборка, обременительные обязанности и ограничения. В любой год своего детства я могла сказать, что «родится с золотой ложкой во рту» — слишком просто сказано, чтобы описать огромный счёт с нулями в банке, безумно любящих родителей, миловидную внешность и врождённые способности.
Никто меня не ругал за незнание, которое я могла легко исправить, и я всю свою любознательность предпочитала направлять на романы, моду и комиксы. Да чёрт подери, я и сейчас была бы совсем не против вернуть те времена, когда от меня ничего не требовалось знать и решать, когда единственной проблемой было выбрать цвет платья к завтрашнему дню, а вопрос: «Что ты думаешь о путешествиях во времени?» логично вёл лишь к одному ответу: «Ты что, дурак?».
Моё незнание, вероятно, решил исправить Пятый неким извращённым способом, который заключался в том, чтобы ехидно смотреть на собеседника каждый раз, когда он не понимал, о чём идёт речь, и с видом «Это же так очевидно!» пояснять мне всё, что было непонятным.
С такой рожей на меня, лучшую ученицу, а позже — лучшего сотрудника, не смотрел никто и никогда, скорее я могла позволять себе смотреть на других снисходительно. Теперь же я мысленно извинялась перед всеми теми, перед кем я поднимала нос. Но кто же знал, что косой взгляд и надменная интонация побуждают кулаки чесаться сильнее? Чесать их об лицо Пятого, как велело мне сердце, я позволить себе не могла, но вот сделать независимый вид, продемонстрировав длину своего языка — всегда пожалуйста.
— «Чтобы не стать пьяницей, достаточно иметь перед глазами пьяницу во всем его безобразии» цитата Анахарсиса с древнегреческого, — великодушно пояснил он, снисходительно смотря на мою гримасу.
— Какой же ты ботан, — вырвалось из глубин души у меня устало.
— Ботан? — нахмурил он брови.
— Ботан — человек, уделяющий много времени учёбе и своему развитию. Славится широким кругозором и богатым словарным багажом, — уважительно произнесла я, косо поглядывая на его реакцию.
Пятый даже как-то подобрался, внимательно всмотрелся в моё лицо и, решив, что я не вру, вдруг улыбнулся так, что мне стало стыдно за своё враньё.
«Пусть потешит своё эго, Саша, всё равно откуда ему узнать истинный смысл слова? А ты хоть как-то сбросишь стресс, » — подумалось мне.
— Отец много вкладывал в наше образование, — сказал он отстранённо, будто бы самому себе. — Каждый из нас знал наизусть библию на арамейском, собрание сочинений Шекспира и отличал Шуберта от Брамса. Я долго считал, что… этому учат всех.
«Даже тут умудрился хвастануть, говнюк, » — закатила про себя глаза я, удивлённая его редкой откровенностью.
— Должно быть, твой отец был великим человек, раз у него вырос такой сын, — задумчиво произнесла я после небольшого молчания, не кривя душой.
Его озадаченный взгляд меня немного разозлил.
— Ох, как будто сам не понимаешь! Красивый, умный, уверенный в себе человек, у которого такая железная воля, что впору удавиться. Унижаешь меня своим интеллектом каждый день, да ещё и навыки имеешь такие, что, если бы ты не сказал, что воспитывался в семье из большого города, решила, что ты выходец из спецназа. Стоит ли говорить, что любой бы отчаялся и опустил руки в твоём положении? А ты находишься в постоянном движении, что-то читаешь, изучаешь, предполагаешь, умудряешься присматривать ещё и за мной. Уверена, добился бы невероятных высот в привычном нам мире. Даже не знаю, как тебя охарактеризовать… Да ты просто… непостижимый! И вот только не говори, что этого не знал, чёртов супермен.
Фыркнув, я отвернула голову, смущённая своим откровением.
— Ты тоже… необычная, — пробормотал он неловко себе под нос через некоторое время.
«Я тебя расписала в эпитетах, достойных Моны Лизы, а ты посчитал, что краткость — сестра таланта, и обозвал меня… необычной, » — немного разочарованно подумала я. — «Хоть бы подобрал к прилагательному существительное, например, необычная красотка, необычный самородок, необычная детка-конфетка… Хотя произнеси он последнее, я бы шлёпнулась в обморок от шока…»
Тем не менее я не поняла, в какой момент мои губы расчертила улыбка, ведь услышать от этого сухаря что-то, похожее на, хоть и сомнительный, но комплимент, было сравнимо с появлением солнечного затмения, падением метеорита или обнаружением своего имени в списке победителей лотереи. Если коротко — то быть свидетелем вполне возможно, но вероятнее всего в первый и последний раз, от того и больше ценят эти мгновенья.
Так мы и гуляли, неспешно шагая по улицам и тихо переговариваясь, смотря, как лениво уходит за горизонт красный диск, окрашивая небо в тёплые тона.
Комментарий к Глава 10. Непостижимый и необычная
Надеюсь, вам понравится ;)
========== Глава 11. О сюрпризах и вреде доверия ==========
***
По голове скатилась капелька пота, но я даже и не подумала её вытирать — наступал ответственный момент, который должен был проверить на прочность все те формулы, которые я адаптировала к древней аппаратуре и отсутствию важных компонентов. Энергии было накоплено достаточно, чтобы сделать пробный скачок, каркас был собран и установлен. Дело оставалось за малым — выбрать предмет, нажать на «пуск» и надеяться на чудо.
Разумеется, я не могла быть единственным свидетелем торжества моего разума, требовался кто-то, кто будет восхищённо смотреть мне в рот и петь дифирамбы, а в случае провала — утешающе гладить по голове и терпеть мои объятия.