«Скорее импровизация, » — хмыкнула я.
— Ты что задумала? Сейчас же ответь! Александра? Ответь, дура! Чёрт!..
Слушать и дальше его я посчитала ненужным — всё равно ничего дельного не скажет — и, направив все свои силы на способность, — по ходу у меня где-то есть резервный источник питания — чудом прорвалась в «сказочную полянку», где быстро активировала мой новый эксперимент на компьютере, который даже в теории был настолько мутным и опасным, что я обозвала его «последний шанс» и предпочла забыть до недавних времён.
Мой «последний шанс» соответствовал названию, при любых других обстоятельствах я бы в жизни к нему не подошла. Я не являлась специалистом в биологии и анатомии, полагаясь на интуицию и знания в программировании.
Давным-давно читала про интересный феномен, в котором люди в моменты смертельной опасности и острого напряжения, когда секунды решают многое, делают невозможное, преодолевая пределы человеческого тела. Сухонькая старушка вынесла из горящего дома огромный сундук с ценными вещами, которые позже не смогли унести двое крепких парней. Молодая мать подняла машину, под которой лежал её ребёнок. Примеров, на самом деле, море, и, если разобраться, удивительного в этом мало.
Почти всем известно, что возможности человека безграничны, мозг человека функционирует лишь на пять-семь процентов, остальные же резервы остаются неиспользуемыми. Чем же занимаются остальные девяносто пять? И почему мы не можем использовать их?
Этот вопрос очень сильно будоражил меня в подростковом возрасте, когда я пыталась разобраться, что из себя представляют неординарные способности. Возможно ли, что «особенные дети» ничем не отличаются от остальных, что лишь какая-то часть коры головного мозга чуть более активна, чем остальные? И на что тогда способен человек, если сможет стимулировать активность всех потаённых резервов?
Я перелопатила кучу литературы, чтобы хоть немного разобраться, и, если повезёт, сделать вывод, который либо подтвердит, либо опровергнет мои догадки. Разумеется, тринадцатилетняя сопля не смогла сделать революционное открытие, но смогла понять одно — этот запас — гарантия выживания, биологическая защита организма. Использовать его постоянно невозможно либо в силу несовершенства нашего тела, либо психологической неготовности.
Приятно, конечно, знать, что в тебе таятся крутые силы, которые в какой-то момент могут спасти тебе жизнь, но проявляются они, как правило, так редко, что эти случаи тщательно фиксируются.
Тешить себя надеждой, что в момент крайней опасности я попаду в число счастливчиков было довольно глупо. Поэтому я поступила куда как глупее — создала программку в моём счастливом подсознательном мирке, которая в теории активирует шестьдесят процентов скрытых ресурсов, — использовать все я поостереглась — и превращает меня в супергёрл, которая одной левой должна надирать зад плохим парням, а правой — делать идеальный маникюр и красить ресницы.
Открыв глаза, я замерла — пространственно-временные лучи были видны невооружённым взглядом, почему-то двигаясь чрезвычайно медленно, будто в густом киселе. Встать получилось легко — притяжение гравитации попросту не чувствовалось, было так хорошо, а внутри чувствовалось приятное тепло, что я довольно зажмурилась — казалось, что всю жизнь меня опутывали тяжёлые цепи, которые в один момент спали с плеч.
Сознание было свежим, чистым, — нет, кристально чистым — и я уже знала, как поступлю, только открыв глаза.
Я подошла к порталу, выдернула нужный блок, смотря, как оранжевый луч меняет направление, попадая прямо на Пятого. Хмыкнув, я выдернула четвёртый блок — это должно было уменьшить масштабы взрыва — и подошла к компьютеру. Выдернув микросхему и присоединив её к блоку, я вручную подкрутила направление пространственной дыры, краем сознания удивившись, что это возможно.
Упавшая со стола флешка зависла в воздухе, так медленно падая к земле, что я, наконец, осознала, что двигаюсь ненормально быстро.
— Прикольно, — охарактеризовала всю ситуацию я явно не в своём уме, подходя к Пятому.
Чтобы достать этого разведчика, затаившегося на потолке, пришлось поставить стул. Увидев его лицо, я хихикнула — такое злое и паникующее выражение, которое медленно трансформировалось во что-то другое, было достойно запечатления кистью Да Винчи и Тициана.
С трудом дотянувшись до него и всучив в руки блок, я нажала кнопку и легко спрыгнула на пол, смотря, как образуется портал, утягивая в себя этого идиота.
— А что, собственно, дальше? — сказала вслух я, оглядываясь.
Когда цель была достигнута, и тугая струна напряжения в моей груди разжалась, я непонимающе посмотрела на руку, на которой блестели капли крови. Приложив пятерню к лицу, я чертыхнулась — кровавый водопад был неприятным, хоть и ожидаемым явлением. Запасы «тайной внутренней силы» подходили к концу, и следовало быстрее решать, что делать дальше.
Почему-то придумать на коленке схему пространственного портала было легче, чем решить, чем себя занять. Хрен знал, могла ли я выжить после такого стресса, да и хотела ли?
В голове возник образ Пятого, который, если я помру, останется здесь совершенно один. Наверное, я чувствовала за него некоторую ответственность — как бы я не пыжилась и не отрицала, мы не чужие. Да и сложно держать дистанцию с человеком, который следит за твоим здоровьем, — «Ты пойдёшь в этой короткой юбке? Решила отдать дань всем американским проституткам?» — постоянно думает о тебе, — «Вчера встретил старика Линкольна со впалыми щеками и вздёрнутым носом и сразу же вспомнил тебя» — и дарит поддержку, которую ты заслуживаешь — «Какая разница, как ты выглядишь? Твоё пугающее лицо вижу только я, и у меня нет фотоаппарата, чтобы посмеяться с него вместе с потомками».
Жить ради какого-то придурка — стимул так себе, если честно. Но если и помирать, то с чистой совестью, да так, чтобы следующие поколения хлопали стоя, слыша моё имя и те подвиги, которые я, разумеется, когда-нибудь совершу.
Только приняв судьбоносное решение, я почувствовала сильное колебание в пространстве и, повернувшись, открыла рот — грёбаный портал нашёл лучшее время, чтобы взорваться. И взрывная волна, как в замедленной съёмке, приближалась ко мне, всё больше увеличивая скорость.
Не важно, какое решение я там приняла, — уверена, мои действия были бы одинаковы — я побежала на выход, споткнулась о коробку и хлопнулась на кучу барахла.
— Дерьмо, дерьмо, дерьмо! — тараторила я, вставая и направляясь к выходу.
Стоило мне выбежать в коридор, как стеклянная крошка полетела мне на голову, да ещё и весьма быстро. Я еле шмыгнула на лестницу, когда взрывная волна заполонила весь проход.
Думать было критически некогда — следовало следить, чтобы не споткнуться, не получить щепку в глаз и не наткнуться на багряную волну, потому, когда я почувствовала сильную слабость, упала и выплюнула кровяной фонтан на пол, сделав своеобразную аппликацию, то с удивлением осознала, что критически не успеваю.
«Прости, Пять, » — подумала я, прижимаясь к окну и зажмуриваясь в ожидании дикой боли.
Когда я почувствовала прикосновение к плечам и некоторые колебания, то подумала, что у меня начался предсмертный бред. Но проскользнувшая мысль о том, что встречать смерть с закрытыми глазами — как-то слишком трусливо, заставила распахнуть веки и открыть рот.
Пятый, который забыл поменять выражение лица, оставив паникующее и злое, крепко прижал меня к себе и сделал шаг назад, утягивая меня за собой и не обращая внимания на приближающуюся ударную волну.
«Как он это сделал?» — пронеслось в голове. — «Моё тело и разум работают на пределе, потому мне кажется, что время замедленно, но он движется со мной на одной волне. Как?..»
Меня окутала голубая рябь, и я не чувствовала ничего, кроме горячих рук, крепко прижимающих к себе.
Открыла глаза я уже на улице, смотря на тёмное небо и слыша частый мерный стук. Подняв голову, я поняла, что лежу на чужой груди, которая едва заметно вздымалась, а её обладатель хмурил брови и, кажется, был без сознания.