Вернув голову на прежнее место, — когда ещё выпадет возможность полежать на мужской груди? — я пыталась осознать, что только что произошло, и что учудил Пятый.
Так не к чему и не придя, я вспомнила наш недавний диалог и задумчиво произнесла:
— Да… После такого сюрприза Пятый нервно икать будет ещё долго… Впрочем, как и я.
========== Глава 12. Лёгкий флирт ==========
***
Пушистые ресницы начали часто-часто подрагивать, пока их обладатель, наконец, не разлепил глаза и не уставился в полусонные мои.
— Мы… живы? — прохрипел Пятый.
Я утвердительно промычала, молчаливо радуясь, что эта спящая красавица соблаговолила открыть свои глазки и перестать вгонять меня в панику крепким беспробудным сном.
— Выглядишь паршиво, — констатировал вдруг он.
«Видел бы ты меня пять часов назад, » — хмыкнула про себя я. — «Кровь по всему телу никогда не придавала человеку очаровательности.»
— Сказал живой труп, — пробормотала я.
— То, что произошло в лаборатории, — вдруг грозно начал он, но, увидев, что я и без его нотаций готова в любой момент развалиться, поменял интонацию. — Пожалуй, обсудим позже…
Я вытянула губы уточкой и сделала вялый чмок, который без слов должен был передать мои восторги, так как открывать рот мне было очень тяжело и лениво.
— Почему не лежишь рядом?
«А это что, приглашение?» — игриво пронеслось в голове, сменяясь злым: «Чтобы стеречь твой тощий зад!»
— Волнуюсь, — онемевшими губами выдавила я, жалея, что приходится говорить лишь самое главное, хотя сказать я и правда могла много. Очень много.
Он закатил глаза и похлопал рядом с собой. Вероятно, дела были и правда хуже некуда, раз сам Пятый соблаговолил пренебречь личным пространством во благо мне.
«Я не такая, я жду трамвая!» — со смешком вспомнила я строчку из песни, но всё же весьма неэлегантно шлёпнулась рядом.
Он был таким мягким и тёплым, что я поняла, почему многие самостоятельные, умные и независимые женщины попадаются на такой гнусный крючок, как брак. Ведь обнимать живого человека куда как приятнее, чем мягкую игрушку. И я сонливо подумала, что, если мой план исполнится, то надо непременно выйти замуж до тридцати.
— А ты быстро освоилась, — хмыкнул он, когда я, не церемонясь, закинула на него ногу и обняла поперёк груди.
Его напряжение мог почувствовать даже самый отбитый идиот, но мне было по барабану, ведь в моём нынешнем состоянии виноват именно он, в противном случае я бы давным-давно находилась в объятиях кроватки, сопя в две дырочки.
В голове пронеслось воспоминание, в котором я, стараясь не грохнуться в лужу и не терять контроль над разъезжающими в разные стороны ногами, тащилась до убежища с бессознательной тушей на спине, весившей целую тонну. Потом я припомнила, как всю ночь караулила Пятого, который то хрипел, то сипел, доводя меня до истерики и не желая ни открывать глаза, ни подавать малейших признаков, что он в порядке.
— Сплю где и как хочу, понял? — с лёгким наездом сонно пробормотала я.
До моего слуха донёсся лёгкий смешок, и я вяло ударила его рукой по груди, чтобы дать понять, что ещё не заснула и все его слова будут использоваться против него в дальнейшем.
— Спи ты уже, — хмыкнул он, водя рукой по моей голове.
Ласковыми эти прикосновения можно было назвать с натяжкой, и, разумеется, я захотела строго сказать: «Убери руки от моей прекрасной львиной гривы!», но вышло что-то похожее на: «Укри мот нива гры».
Краем уплывающего сознания я услышала, что он что-то пробормотал в ответ, но волновало меня это так же сильно, как и проблема острого дефицита шоколада. В смысле — актуально, важно и нужно, но не тогда, когда от превращения в зомби тебя отделяет лишь сила воли и отсутствие желания есть чужие мозги.
***
Следующее утро выдалось суматошным — меня бесцеремонно растолкали в восемь часов утра, и я с неудовольствием заявила, что в такую рань встают лишь недалёкие глупцы или работающие люди. Я ни к одной из перечисленных категорий себя не относила, потому считала своим долгом вставать в обед.
Эти аргументы я и предъявила Пятому, который уже успел принять боевой настрой и раздражиться из-за придумывания догадок и версий о произошедшем. Разумеется, я получила отпор и мне язвительно разъяснили, что я проспала два дня, и, если сейчас же не пойду уминать завтрак, то смогу изображать спящую красавицу столько, сколько захочу, так как дверь он хорошенько закроет, а слушать мои жалобы и вопли не будет.
— И что его так раздраконило? — простонала я. — Как будто сел на семейство ежовых… А может, поругался с Долорес? «Но, милая, это не я лёг в кровать к Саше, это она меня соблазняла, домогалась, кидала на меня всякие части тела и шептала что-то интимно во сне! Мне было так страшно, дорогая! Прошу, защити меня от этой распутницы!»
Хрюк, вырвавшийся изо рта, явно показал, что распутница и соблазнительница из меня так себе, но зато стендапер вышел бы отменный — этого не отнять. Я весело фыркнула, подходя к зеркалу, чтобы через мгновенье испуганно завизжать.
— Что произошло? — раздался настороженный голос за спиной после вспышки.
Я ошалело пробормотала:
— Трагедия…
Меня бесцеремонно развернули за плечи, и Пятый с неуловимым напряжением сказал:
— Это из-за того эксперимента, да? Что ты натворила, и чем это грозит? — после некоторой паузы он продолжил куда с большей экспрессией. — Почему ты молчишь? Ответь сейчас же!
После его крика я с тоской подняла на него глаза, указала на свою голову и с тоном, который предполагал, что у меня как минимум обнаружили неизлечимую болезнь, сказала:
— Волосы… Во что превратились мои волосы? Я же никогда не расчешу эти колтуны!
Он медленно выдохнул, сжал мои плечи так, будто бы на них, как в автомате, находились кнопки измерения силы, и посмотрел на меня, как на полную идиотку.
— Между прочим, это твоя вина! — неловко пробормотала я, краснея.
— Ты просто создана, чтобы поражать этот мир своей глупостью, — сквозь зубы сообщил он мне.
— Это было довольно грубо, — цокнула я. — Но то, что это безобразие твоих рук дело, ты отрицать не можешь. А значит, и решить эту проблему должен ты!
Он сузил глаза и открыл рот, чтобы сказать что-то нелицеприятное, но я его опередила:
— Найдёшь мне хорошую расчёску? Пожалуйста, Пятый! В моей поломались все зубья, а те расчёски, которые я находила, либо мне не подходят, либо не годны к использованию вообще. Хочешь, я взамен побуду твои личным стилистом?
Он сузил глаза и неожиданно согласился.
— Правда? — не поверила я.
— Да, — буркнул он, смотря на меня исподлобья и вдруг переместился, заставив меня шарахнуться в сторону — никогда к этому не привыкну.
— Это же была шутка, — растерянно произнесла в пустоту я. — И что у него в голове? Хотя какая разница, расчёска мне уж точно не помешает…
Провозившись с волосами тучу времени и посеяв в рыжей копне деревянные зубья, я, чертыхаясь и зевая, вылезла наружу, заходя на «задний двор», который я так торжественно назвала после того, как убрала большую часть мусора, обнажив зелёную траву.
— Что на завтрак, мамочка? — хихикнула я, шлёпнувшись на стул.
— Ведёшь себя и правда, как дитё малое, — отрешённо хмыкнул Пятый, не отрываясь от учебника.
«Физика в вузе. Современный учебник по механике, » — прочитала обложку я, решив пролистать этот учебник на досуге и позадавать заковыристые вопросы этому умнику, чтобы, разумеется, потренировать его мозг и подстегнуть к развитию, а не похвастаться своими знаниями и памятью.
В ожидании уставившись на Пятого, я была вынуждена наблюдать за его работой мысли. Пожалуй, ему шло, когда он беззвучно шевелил губами и задумчиво хмурился. Чем-то он походил на моего отца, тот также, погружаясь в мир цифр с головой, забывал о реальности и раздражался, когда та напоминала о себе. Ждать ещё дольше информации о нахождении завтрака не хотелось. А хотелось узнать, так же ли он будет осоловело моргать и цокать, если его вывести из этого «застывшего» состояния.