От усталости не хотелось даже ругаться и кричать, и я с тоской осматривала место, в котором провела тучу времени, и мысленно перебирала тот инвентарь, который стал безвозвратно утерянным. Список выходил приличным. Мысль о том, что придётся заново шерстить по городам в поисках нужных деталей вводила в ужас.
Сдаваться было не в моих правилах, потому я заставила себя широко улыбнуться, врезать по застывшему в отчаянной гримасе лицу, чтобы лучше менялось, и произнести оптимистическую речь.
— Ха-ха, как здорово! — бодро воскликнула я, разводя руки в стороны. — Ещё одна возможность преодолеть себя, совершить невозможное и начать с начала! Боже, спасибо, что веришь в меня и даёшь мне невыполнимые задания! Это так совершенствует! Ха-ха, такое чувство, что ты плюнул мне в лицо, но не переживай, я ведь знаю, что так ты выказываешь свою симпатию! Хочешь, чтобы я полностью раскрыла свой потенциал! И сдохла в одиночестве, правда?!
Оптимизм куда-то пропал в моей речи, сменившись на отчаянный крик и злость. Чёрт, я была так зла, что заметила, что плачу лишь где-то в середине своего пути обратно. Оглянувшись по сторонам, я поняла, что не хочу видеться с Пятым и выслушивать нотации, а хочу свернуться где-то клубочком и потонуть в океане из слёз и соплей, попутно создав новый водоём.
Но Харгривз был не из тех, кого можно было легко проигнорировать. Он мог простить многое, но не пренебрежение своей персоной, потому возможность ловить на себе косой раздражённый взгляд неделю ясно показала, что пародировать ниагарский водопад я могу и позже.
Достав из футляра карманное зеркальце, я уставилась на опухшую и красную физиономию. Участь помидора меня не миновала и обещалась сопровождать полдня. Показываться в таком виде язве до мозга костей было всё равно что поднимать табличку с надписью: «Обожаю тупые шутки и подколы! Давай, красавчик, полей грязью меня полностью!».
Являться так было нельзя, опаздывать — тоже, но я была не промах и быстро придумала гениальное решение проблемы.
— Ты что, решила добираться вплавь? — скептично спросил Пятый, оглядывая мой внешний вид.
— Погодка хорошая, вот и решила искупаться, — хмыкнула я.
— На улице плюс пять.
— Я горячая штучка.
— Хочешь ею стать и проваляться с температурой под сорок?
— «Горяча» тут имеет другой смысл. Могу тебя как-нибудь с ним познакомить, если ты понимаешь о чём я, — подмигивание не удалось и, вероятно, походило больше на подёргивание эпилептика, так как я с трудом не выдавала дрожи зубов и говорила без заикания.
— О поверь, я с ним познакомился достаточно, когда выслушивал твой лихорадочный бред… Верно, карамелька? — подмигнул вдруг он.
Я напряглась — совпадение?
— Карамелька? — переспросила подозрительно я.
Он снисходительно посмотрел на меня, и мне остро захотелось его ударить. Карамелькой меня звал только отец, и никто кроме него не смел называть меня этим дурацким прозвищем.
— Что я ещё… говорила, — сквозь зубы выплюнула я, оглядывая его с ног до головы и подсчитывая силу, которая в совокупности с кулаком может встряхнуть ему мозг и заставить забыть некоторые эпизоды.
— Много чего… интересного, — издевательски улыбаясь, загадочно сказал он.
— Говори, — с нажимом потребовала я, тыкнув в него пальцем.
— И чем тебе не нравится нынешний размер груди? — будто бы сам себя задумчиво спросил он.
— Что? Нормальная у меня грудь! — ошалела я.
— Но ты ведь утверждала, что хочешь пятый размер, как у… Милович?
— Семенович, — машинально поправила я, роясь у себя в памяти и не находя ничего похожего.
— И кстати, что за Адам, которого ты так хочешь изучить полностью? — издевался он.
— Изучить полностью я хочу тебя, а его — разобрать на запчасти, — хихикнула я.
Искусственный интеллект «Адам» очень запал в моё сердце, но развивался он не так, как предсказывали прогнозы, и в итоге стал чем-то очень сложным и непостижимым. Но как бы мне не хотелось узнать, что пошло не так и привело к такому интересному результату, рисковать другом я не могла и давно смирилась, что этот вопрос останется без ответа.
— Тёмное прошлое? — спросил он меня игриво и беззаботно. Но я заметила, как напряглись его плечи, и то, что он до сих пор предполагал, что я могу кого-то «разобрать на запчасти», ударить или убить, меня здорово рассмешило.
— О да, — таинственно начала я. — Я — убийца вне закона… Я долго скрывала, но, видимо, пришла пора раскрыть все карты. Однажды я затопила муравейник и нарушила закон, не заплатив за жвачку… Надеюсь, наши отношения останутся прежними? Не бойся, я не причиню тебе вреда!
Не в силах больше корчить опасную преступницу, я захохотала, смотря на скривившееся лицо Пятого. Воспоминание, в котором восьмилетняя я пожаловалась Михаилу Дмитриевичу на муравейнике на заднем дворе и косвенно стала убийцей армады муравьёв так ярко отозвалось обидой, печалью и раскаяньем, что я резко заткнулась, вздрогнув.
«Способность с каждым днём становится лучше, а моё психическое здоровье вот-вот пробьёт дно, » — подумала опасливо я. — «Надо что-то делать…»
— О твоём тёмном прошлом мы поговорим поподробнее, когда ты переоденешься, — уже привыкнув к моим перепадам настроения, невозмутимо сказал Пятый.
— Снимать мокрую одежду так тяжко, — вздохнула я, загадочно улыбнувшись. — Не хочешь мне помочь?
— С чем? В лечении твоей больной головы может помочь лишь профессионал.
— Сейчас мне требуется профессионал иного рода. Хотя ты снова оказываешься прав — в вопросах женского пола ты разбираешься так же умело, как и в хороших манерах.
— Хорошие манеры? И это говорит мне та, что при попытке показать реверанс споткнулась и шлёпнулась в лужу?
— Какая разница! Реверансы давным-давно никто не использует!..
Так мы, шутя и пререкаясь, дошли до нужного дома. Спустившись в подвал и нацепив на себя мятые — зато чистые! — вещички, я постучала по люку, ожидая, что Пятый спустится по лестнице ко мне. Разумеется, он решил себя не утруждать и в голубой вспышке появился именно в том мягком кресле, на которое нацелилась я.
— Никогда к этому не привыкну, — пробормотала я себе под нос устало и за неимением выбора приземлилась на соседний деревянный стул, подумав о жёстокой дискриминации способностей. Например, мне бы тоже хотелось больше прыгать в пространстве, чем медленно сходить с ума.
— Что за чертовщина произошла два дня назад? — с места в карьер прыгнул Пятый.
— Попытка попрать законы времени? — сформулировала попроще я. — Я же не раз тебе говорила, что хочу вернуться домой. Не понимаю, чему ты удивляешься?
— Откуда у тебя эти знания? Они даются всем, кто… членствует в Комиссии?
Я хрюкнула.
— Несмотря на то, что Комиссия занимается непосредсвенно регулировкой временного континуума, построить такую бандуру на коленке могут, хм, скажем так, не все, — вспомнила я ехидно своих коллег. — Практически всё, что я знаю, добыто незаконным путём. Большинство сотрудников не заморачиваются тем, чтобы глубоко вникнуть в то, чем они занимаются. А учитывая уровень секретности и шифровки материалов, лишь единицы способны узнать что-то большее и тем более — обернуть это оружие против организации.
— Но зачем ты вообще решила уйти из неё? — нахмурился он.
Я задумчиво хмыкнула, кусая ноготь и думая, какое объяснение лучше предоставить.
— Просто… Комиссия слишком… скрытна, — подобрала я термин, который лучше всего описывал всю работу.
Он выразительно приподнял брови, и я со вздохом принялась объяснять:
— Всё, чем ты занимаешься, завязано на вере в то, что ты делаешь — правильно и хорошо. Объяснения слишком туманны и размыты, доказать их без риска невозможно. Все силы идут в великое благо, в надежду и твёрдую веру в то, что дальше для всех будет лучше. Лица, стоящие в руководстве, тщательно засекречены и передают приказы из десятых рук, и порой звучат так бредово, что хочется протереть глаза. Их личности тщательно хранятся в тайне, и даже я за столько лет не смогла найти и упоминания о них, хотя искала я долго и упорно. Да ещё и время… Это та константа, которая должна, я считаю, оставаться нетронутой. Но теперь и не счесть сколько прорех и помех существует во временной материи от существования Комиссии. Эта организация либо не должна существовать, либо идёт не по тому пути. Перечислять я могу долго, но факт есть факт — я не вижу смысла в этой работе, даже если мне будут доступны уникальные знания. Хочу жить просто… Просто. Просто как все.