— Ничего, что могло бы потенциально навредить! — вскинув руки, протараторила я.
— Ты не выйдешь отсюда, пока не скажешь, что должно произойти.
— Это, эм, сюрприз?..
— Меня тошнит от твоих сюрпризов.
— Эй, ты не даёшь ему и шанса!
— Шанс я даю тебе сейчас. Шанс рассказать всё, как есть, или провести весь день, привязанной к стулу.
— Знаешь, меня не очень-то привлекают эти садистские наклонности. Было бы лучше…
— Са-ша, — по слогам произнёс он моё имя так, что на его месте мне привиделся отец, который сказал его точно также, когда нашёл меня в пятом ночном клубе в фривольном платье и с крепко вцепившейся рукой в крутого рокера Диму, — просившего называть себя Августом — на котором было пирсинга больше, чем звёзд на небе. Эффект был тот же — я быстро протрезвела, захотела помолиться и признаться во всех грехах.
Его руки, крепко вцепившиеся в мои, добавили драматизма, и я нервно затараторила:
— Ладно-ладно, я всё расскажу! Все те вещи, которые попали в портал, должны вернуться. Я установила промежуток, равный трём дням, и завтра в четыре часа на том же месте должны появиться все предметы.
— Но оборудование уничтожено?
— Это не влияет на результат — вещи уже вошли в портал, а значит, должны дойти до нужной точки. Так… Ты пойдёшь?
Пятый с сомнением посмотрел на меня, и я настроилась на поток вопросов о том, какова вероятность возникновения катаклизма, но он удивил меня, просто выдохнув «Да».
Я издала радостный вопль и заключила его в объятия, а его сомнения и оскорбления как-то отошли на второй план. Пятый неловко приобнял меня в ответ, и я в который раз подумала, каким не тактильным человеком он является. Моё недавно придуманное развлечение предполагало, что эта его черта будет сильно мешать, потому я решила постепенно приобщать его к радости тактильных прикосновений.
— Готовься удивляться, — чуть отстранившись, самоуверенно улыбнулась я и поцеловала его в нос, игриво рассмеявшись.
Отбежав на безопасное расстояние и пропуская его гневные высказывания мимо ушей, я с волнением начала думать о завтрашнем дне, который должен был показать, как мне удалось выполнить первый пункт плана «Блудная дочь».
Комментарий к Глава 13. Карты на стол
Возвращаюсь на учёбу, и главы могут выходить не так часто, как раньше. Постараюсь не сбавлять темп, ведь и мне очень хочется писать эту историю. Спасибо всем, кто читает, в особенности - тем, кто оставляет отзывы. Это очень мотивирует.))
========== Глава 14. Закаты ==========
***
Я сидела на кресле перед расставленной к игре коробкой шахмат и нервно стучала ногой. Пятый опаздывал на целый час, и я невольно беспокоилась о том, что случилось что-то из ряда вон. Он никогда не пропускал наши вечерние посиделки, которые организовались как-то сами собой, без договоров и соглашений. Последний раз, когда он припозднился на пятнадцать минут, я была вынуждена выслушивать проклятья о неудачной охоте и критически маленького количества зверья, бегующего по просторам этой планеты.
«Может, он снова охотится или случайно заснул? Ну да, Саша, заснуть после утреннего светопреставления?.. Даже не смешно…»
Я дотронулась до крестика, к которому прикасалась сегодня до пугающего часто, и мысленно воспроизвела события полудня, во время которых и видела Пятого последний раз.
***
Пейзаж в лаборатории с моего последнего визита не изменился — всё та же разруха и бардак, появился лишь запах озона и мокрого асфальта от недавно прошедшего дождя.
Мелькающий тут и там во вспышках света Пятый раздражал воспалённые веки, и я с трудом удерживала желание прикрикнуть на него и заставить сидеть на одном месте ровно. Раздражал меня, впрочем, не только он — весь мир сейчас казался мне отвратительной и гадкой штукой, хуже самой горькой пилюли.
Ежемесячные мученья, во время которых я на несколько дней превращалась в монстра, питающегося чужими страданиями, начали свой отсчёт, добавляя мне буквально головной боли и радуя крутящим животом.
Пятый, кажется, чувствовал что-то неладное и на рожон не лез, говорил со мной осторожно, не язвил, и был на той стадии человеческого понимания и всепрощения, что я невольно жмурила глаза, смотря на него, думая, что в любой момент на его макушке появится ослепительный нимб.
Вероятно, за огромное количество времени, проведённое друг с другом, Харгривз наконец-то наткнулся на учебник анатомии, который использовал по его прямому назначению, а не складывал из страниц самолётики, как с моей лелеемой стопкой романов.
Впрочем, думать о том, что он знает, почему я, как Фиона из «Шрека», превращаюсь на время в чудовище, было неловко. Но стоило мне вспомнить детали нашего знакомства, скатившееся в пьянку день рождение, том «тысяча и одна неловкая ситуация», который ежедневно пополняется, и то, как я однажды максимально неудачно упала на Пятого, в лихорадочных попытках встать потрогав всё, что можно и нельзя, так я сразу расслаблялась, думая, что такого компромата друг на друга могут найти не все супруги, так что глупо стесняться человека, который видел, как ты поёшь во всё горло «Натуральный блондин», стараясь подражать басу Баскова, и не только не прервал тебя, но и попытался замаскировать кашлем смех, когда я в испуге обернулась.
— Ну как? — лениво спросила я, лежа на нагретом солнце камне и листая ежедневник, изображая вид бурной умственной деятельности.
— Чёрт! — раздалось где-то среди завалов.
Появившийся возле меня Пятый держал в руке какой-то сломанный прибор и с едва уловимым раздражением смотрел на меня.
— Я же просил тебя хранить его в сейфе, — максимально вежливо, а значит — взбешённо, сказал он.
— А я просила тебя не трогать Агату Кристи! — тут же наехала я, так как обнаружила этим утром недочитанный роман исписанным в формулах.
— У меня закончилась бумага, — сохраняя тот же тон, любезно пояснил он. — А вот что тебе мешало положить прибор в сейф, я понять не могу.
— Место и так едва хватало, чтобы уместить твоё раздутое эго, — зло ответила я, перелистнув страницу. — И у меня закончилось терпение, ведь я не могу пополнять его чтением!
Он побуравил меня взглядом и снова телепортировался, оставляя меня скрипеть зубами. Я взглянула снова на часы и мучительно вздохнула — если стрелка не будет двигаться быстрее, мы друг друга поубиваем, так как жажда крови говорит во мне явно громче здравого смысла.
Все грешки этого умника именно в это утро решили открыться мне. Сногсшибательное белое платье, которое я решилась надеть в этот торжественный день, не оказалось на месте, но после тщательных поисков было найдено в мусорном ведре, мятое и заляпанное кровью от воротника до кружевного подола. Роман Агаты Кристи «Большая четвёрка», написанный на русском язык и потому тщательно мной лелеемый, оказался исписанным большим убористым подчерком, закрывая буквы русского алфавита, как и мою надежду в хороший день. Но последней каплей послужили прихваченные из лаборатории очки «G7», валяющиеся на полу грудой обломков. Чёрт, он даже не удосужился убрать все улики!
Боковым зрением я заметила возле себя вспышку, и Пятый, раздражённо вздохнув, имел наглость приземлиться на камне возле меня. Когда он также лёг и повернулся ко мне, игнорировать его стало сложнее, как и делать вид, что я полностью увлечена чтением заметок, которые и так знаю наизусть.
— Долго ещё? — совсем по-детски протянул он.
— Осталось две минуты и сорок пять секунд, — ответила машинально я.
— Не считаешь, что нам стоит отойти подальше?
— Не считаю.
— Что планируешь делать потом?
— Попытаться найти новое платье, русский роман и починить очки.
— Ты всё ещё злишься, — констатировал он.
Промолчать было единственным верным вариантом из тех, что пришли мне в голову.
— Я наступил на них случайно, — после паузы медленно продолжил он. — Не сразу понял, что эта тряп… вещь — платье, а книга попала под руку, когда ко мне пришла идея, и её срочно надо было записать.