Я подозрительно скосила на него глаза — это очень походило на извинения, по факту ими не являясь. Пятый никогда не извинялся. Фыркал, язвил, делал что-то, чтобы загладить вину, но тех-самых слов никогда не говорил.
— И?.. — многозначительно спросила я, смотря ему в глаза.
— И… Возможно, мне стоит быть более осмотрительным.
— И?
— И внимательнее относиться к окружению.
— И?
— И мне неприятно, что ты расстроена.
Я подавилась очередным «И?» — это прозвучало как-то… тепло и интимно. И я решила на этот раз капитулировать.
— Мне тоже неприятно, что твоя игруш… прибор разбился, — скомкано сказала я, смотря куда угодно только не на Пятого. — Тебе больше идёт улыбка.
Вторя моим словам, он улыбнулся, и я, увидев это чудо, почувствовала, будто бы меня поцеловало солнышко, и не смогла не улыбнуться в ответ.
— Чёрт, пятнадцать секунд! — вспомнила вдруг я, округлив глаза и подскакивая с места. — За мной!
Схватив Пятого за руку во избежание, я едва успела отбежать на за ранее примеченное безопасное место, с которого открывался шикарный вид на предстоящее шоу.
— Сейчас начнётся! — возбуждённо воскликнула я, как будто это не было очевидным.
Раздался сильный треск и звук грома, в воздухе начала закручиваться голубая дымка, которая всё клубилась и ширилась, пока не приобрела окончательный вид. Портал и правда выглядел внушительно — восхищал своим размером и той силой, что в себе содержал. Пространство вокруг нас охватывали вспышки, и я была в таком возбуждении, что не сразу поняла, что Пятый прижимает меня к себе.
Напряжение всё больше начало охватывать воздух, а портал становился всё шире. Что-то шло не так, — кто бы сомневался? — и мне надо было срочно проверить всё лично. Сделав шаг, я тут же получила сопротивление и гневное шипение:
— Куда?
— Мне надо проверить! — также прошипела я, сверкнув глазами.
— Никуда ты не пойдёшь!
— Но мне надо! — обалдела я.
— Я сказал нет! — выдал гневно он.
Посмотрев на него, я поняла, что в такой ситуации к консенсусу мы не придём, и прибегла к крайним мерам. Со всей силы наступив на его ногу, я ударила его под дых и, с сожалением подумав, что это мне непременно аукнется, побежала к воронке.
Приставив к глазу крупный кусок стекла, — единственное, что осталось от почивших очков «G7» — я внимательно запоминала движение лучей и, побежав к другой стороне портала, внезапно осознала, что меня бесцеремонно сгребли в охапку.
— Пять!.. — успела выкрикнуть я, как вокруг меня схлопнулась голубая рябь.
Очнулась я уже на его руках в трёх кварталах от местонахождения портала с чувством дежавю и скрипящими зубами.
— Ты что натворил, я почти смогла!.. — мою гневную речь прервал мощный взрыв, который так живо напомнил мне недавних событиях, что от ужаса я вскрикнула и вжалась в Пятого, обхватив его за шею и спрятав лицо в чужом плече.
Когда ужасный грохот и стук перестали сотрясать воздух, я с трудом поняла, что взрывная волна до нас не дошла. Не знаю, что нашло на меня — накопившейся стресс, страх дышавшей в шею смерти или очередная неудача, но я, не отрываясь от плеча, в голос заревела.
Пятый медленно опустился на землю со мной на руках и аккуратно начал гладить меня по спине, делая всхлипы лишь интенсивней и громче.
— Ты обещала, конечно, что скучно не будет, но я и представить себе не мог насколько, — сказал он вдруг странным весёлым тоном, и я не сразу поняла, что сквозь слёзы улыбаюсь.
***
Я глубоко вздохнула, оглядывая пространство. Что могло случиться за пять часов? Он решил уйти? Понял, что находиться со мной опасно? Или на него как-то повлиял портал? А что, если у него получилось вернуться домой?
— Пятый не такой, — сказала вслух я, вставая. — Но что, если его… задержали?
Дыхание спёрло на миг, когда в голове чрезвычайно живо предстала картинка, на которого Пятого связывают и забирают на опыты сотрудники Комиссии. Это событие так детально встало перед глазами, что я без промедлений выбралась на улицу, прихватив пистолет.
Лихорадочно мечась по округе, я прокручивала в голове все возможные места, которые мог посетить Пятый. В подвале его не было, в самых уцелевших магазинах — тоже, не наслаждался он и пейзажем у реки, да и в библиотеке не читал и не портил стены закорючками из формул. К горлу медленно подкрадывалась паника, и я отчасти начала понимать, что чувствовал Пятый, когда я пропала со всех радаров на несколько дней, чтобы найти ему новую подружку.
Наплевав на все опасения и стыд, я начала кричать его имя и бегать по городу, как сумасшедшая. Возможность помереть от пули снайпера Комиссии была куда более привлекательна, чем жизнь в полном одиночестве.
В голове проносились варианты, куда мог запропаститься Пятый, и каждый последующий был страшнее и хуже предыдущего. Особенно меня пугал вариант с его кончиной — честное слово, лучше бы этот мужчина бросил меня и вернулся туда, где он стал бы счастлив, и я вполне заслуженно называла бы его самыми звучными и тёмными ругательствами из своего словаря, но не переживала за его судьбу. Думать о его смерти было так же страшно, как о смерти родителей, и было непонятно, в какой момент этот чудик нацепил себе на лоб бирку «Не последний человек в жизни очаровашки-Сашки» с моего молчаливого попустительства.
Осталось только одно место, вероятность которого встретить там Пятого, не стремилась к нулю, и я потратила полчаса, чтобы туда добраться.
Увидев человеческий силуэт, сидящий на обрыве и любующийся закатом, я со сбитым дыханием и шалящими нервами почувствовала не радость и облегчение, а желание убивать. Раздражённо выдохнув, я подошла к Пятому и молча опустилась рядом, подумав, что разрушить такой прекрасный момент любования природой я всегда смогу и позже.
— Как думаешь, зачем мы здесь? — сказал он вдруг, не отрывая взгляда от заката.
Я удивлённо посмотрела на его профиль, не понимая сути вопроса, но улавливая, что не стоит выпаливать первый пришедший в голову ответ.
— Не знаю, — наконец пожала плечами я. — Знаю лишь, что все эти трудности мы проходим не зря.
— С чего такая уверенность? — язвительно протянул он, но я видела, как крепко сжались его кулаки.
— Потому что я знаю, — снова повторила, улыбаясь, я. — Нам выпадают лишь те испытания, которые мы сможем выдержать. Да и разве так уж они и непреодолимы? У меня есть ты и туманная возможность возвращения в своё время, и пока мне этого достаточно… А что на счёт тебя?
— Что на счёт меня? — спросил он медленно, собираясь с мыслями. — Думаю ли я, что происходящее вокруг — сущий ад? Что возвращение домой — бредовая сказка? Что моя глупость соразмерна с наказанием? Что отец был прав, и я остался тем же глупым ребёнком?!
Его голос сорвался на крик, но я даже не дёрнулась.
— Расскажи о своей семье, — попросила я неожиданно для себя.
Пятый обескураженно посмотрел на меня, хмыкнул и спрятал своё лицо в ладонях. Когда я подумала, что не дождусь от него ни слова, он хрипло начал:
— Нас было семеро… Детей с особыми способностями, которых выкупил миллионер Реджинальд Харгривз. Цель, с которой он это сделал, не ясна мне до сих пор, но готовил он нас явно не к тому, чтобы мы спокойно жили и протирали на работе штаны, — хмыкнул горько он. — Вся жизнь шла по расписанию, в котором тренировки сменяли учёбу, а учёбу — тренировки. Планировалось, что мы, как роботы, будем внимать каждому слову отца, жить на автомате, чтобы выполнять задания и однажды добиться великой цели, сути которой не знал никто… Я… Я никогда не…
Его лицо скривилось, как будто от сильной боли, и я, сглотнув, аккуратно положила свою руку на его. Он крепко её сжал.
— Никогда не был послушным, выходил из себя, препирался и спорил. Считал себя способным, исключительным, особенным даже в этом доме, и всячески пытался это показать отцу… Правда, не всегда выбирал для этого нужные методы, да и бывал порой просто невыносимым… Весь этот маскарад с масками, тренировками, способностями… Я считал, что нам легко может покориться целый мир, смертельная опасность воспринималась, как игра, и в голову не приходило, что кто-то из нас может не проснуться.