Его пальцы коснулись моей щеки, и я подалась им навстречу, жмурясь от невесомых поглаживаний, будто бы меня касается лёгкое перышко. Через пару мгновений мою голову мягко повернули, и я из-под полуприкрытых глаз наблюдала, как его губы медленно приближаются к моим.
Не знаю, чем бы всё это закончилось, если бы я не двинула ногой и не задела бы незакрытую бутыль со спиртом, который пролился и окатил недавний укус волной боли, а мою голову — волной отрезвления.
Разумеется, от боли я завизжала, рефлекторно попыталась вскочить и ударила лбом нос Пятого так, что он с шипением откатился от меня.
Я бесполезно дула на рану, ожидая, что боль станет меньше, а Пятый рядом зажимал кровящий нос.
Спирт сегодня понадобился не только мне.
Добирались мы до дома в особо неловком молчании, но упорно делали вид, что не замечаем слона, молчаливым напоминанием повисшего между нами.
Комментарий к Глава 15. Слон между нами
Простите.))
..Кстати, это реально существующая рыба, и она действительно обитает в Америке. Советую погуглить “рыба удильщик”, то ещё зрелище.
========== Глава 16. Идеальный план и неидеальное исполнение ==========
***
Душераздирающе зевнув, я, воровато оглянувшись, сделала глоток вина из бутылки и со стоном продолжила вырезать из цветной бумаги чёртовы буковки, складывающиеся в «Happy Birthday!», увидев которые Пятый по плану должен либо расплакаться от счастья, либо от удивления подпрыгнуть так, чтобы пробить своим твердолобым лбом потолок.
Первое октября подобралось незаметно, как и осознание того, что этот день принёс в этот мир не только такого очаровательного человека, как я, но и Пятого, об очаровательности которого можно было всё сразу понять, стоило только бросить в него мятую бумажку, когда он со сосредоточенным видом строчит что-то в блокнот.
Отмечать день рожденье в апокалипсисе было странно, но этот флешмоб поздравлений запустила не я, и к своему стыду забыла про первое старение Пятого, ведь, разумеется, об этой дате он говорил. Представить уровень моего смущения и неловкости, когда я летом — не говорить же ему, что я одна из «одарённых»? — получила неумело обёрнутые цветы и тщательно разыскиваемые мною книги, мог лишь тот, кто приходил на праздник без подарка с поздравлением, похожим на: «Лучший подарок — это хорошие слова. Так что здоровья тебе там, удачи…»
Тогда он весь день вёл себя так, что, если бы я его не знала, то на второй час сделала бы предложение руки и сердца: пытался говорить неумелые комплименты, почти не язвил, шутил не надо мной и производил впечатление приличного человека, что в моей голове являлось прямой противоположностью Пятому.
Такое поведение являлось подвигом для человека, который не может прожить и дня, чтобы на своём примере не показать миру, для описание каких людей в русском словаре появилось слово «говнюк». Разумеется, всё воспитание и галантность на следующий день волшебным образом исчезли, и я долго сомневалась, не было ли это явление краткосрочным вселением духа в тело?
В общем, мой День рожденье отчётливо показал, кому из нас двоих стоит почаще смотреть на календарь, чтобы не ощущать себя бесчувственной скотиной. Мне срочно надо было реабилитироваться, и потому первое октября в моём «головном компьютере» было трижды обведено красным, а противные уведомления постоянно напоминали о себе за четыре дня до точки Х.
К ТДНЗ, что расшифровалось, как «только, дура, не забудь», я готовилась со всей фантазией и ответственностью, потому вычеркнула из своего графика сон, иначе бы о приятной неожиданности, в народе называемой сюрпризом, можно было забыть. Попытавшись однажды утром дорисовать портрет Пятого, над которым маялась всю ночь, я едва не заорала, когда за спиной послышалось непринужденное: «Что делаешь?» С перепугу выдала «Ничего!» и так сильно дёрнула рукой, что улыбкой нарисованный Пятый стал походить на Джокера. Это рисунок можно было смело выставлять в музей «Жесть, от которой не заснуть», так что пришлось со вздохом начинать всё с начала.
Выглянув в окно, я поняла, что пора бы закругляться — солнце начинало медленно подниматься из-за горизонта, что означало, что скоро Пятый начнёт медленно пробуждаться, а раз я хочу, чтобы всё было идеально, то следовало отрывать свой зад и начинать суетиться.
Распустив свои патлы и тщательно их расчесав, я надела голубое платье, которое подходило к глазам и смотрелось на мне очень эффектно, и, прихватив мужской смокинг, потопала к спящей красавице.
— Если он откажется его надевать, то на следующее утро проснётся с макияжем, — решила я, хихикнув.
Зайдя в помещение максимально тихо, я, молясь, чтобы он не проснулся, поставила сумку на пол и начала готовить поле боя. Повесив на стену гирлянды из цветной бумаги и пресловутое «Happy Birthday!», я, споткнувшись и тихо чертыхнувшись, взяла свёрнутый трубочкой портрет, на обороте которого было написано «Тебе идёт улыбка!», и прикрепила его туда же. Найдя на телефоне песню, в которой фигурировали слова «День рожденье!..» и «Поздравляю тебя!», что показало мне, что она — то, что тамада прописал, я приготовилась её включать.
Осмотрев результат труда, я осталась довольна. Но вспомнив, что такую ерунду я проворачивала для родителей, когда была в начальной школе, немного стушевалась — ну да, подумаешь, я же не могу заказать столик в ресторане или нанять ведущего! Да я и сама и швец, и жнец, и на дуде игрец, и без чужой помощи прекрасно справлюсь!
Важно кивнув, я аккуратно подошла к Пятому, раздумывая, как бы лучше его разбудить, чтобы не начать праздник с разбитого носа. Моего.
— Просыпайся, солнышко, пора встава-а-ать! — пропела нежно я, зажигая свет.
Гора одеял немного пошевелилась, и я решила, что этого достаточно, чтобы он хотя бы сообразил, что не борется с инопланетным монстром и всё ещё находится на земле грешной.
— Просыпайся и освещай своим светом ми-и-ир! — продолжила на волне вдохновенья я, присаживаясь на краешек кровати.
Сняв одеяло с головы, я наткнулась на его изучающий сонный взгляд и с умилением подумала, что он похож на потревоженного совёнка.
— С Днём рожденья, Пять, — нежно прошептала я и поцеловала его кончик носа.
Его глаза забавно округлились, какая-то странная эмоция сквозила в его чертах. Но разбираться в голове Пятого было задачкой неблагодарной, потому я лишь шире улыбнулась и включила на телефоне песню.
Пока сознание Пятого подгружало реальность, я с энтузиазмом подпевала и переложила смокинг на кровать, чтобы тут же залезть рядом, ведь именинник вылезать из неё не спешил, осматривая мой декор.
На финальной строке я от переизбытка эмоций его обняла, пробурчав ему куда-то в шею «С Днём рожденья!», и, почувствовав, что меня медленно приобнимают в ответ, посчитала, что утреннее поздравление не запорола.
Не размыкали объятий мы довольно долго, я — потому что жутко хотела спать и наслаждалась коротким отдыхом, Пятый — наверно потому, что ошалел от моего обаяния. Но вскоре я почувствовала, что, если сейчас же не встану, засну прямо на его костлявом плече, по закону подлости либо захрапев, либо проспав весь день.
— Ну ладно-ладно, хватит обнимашек, — промычала полусонно я, отстраняясь и пытаясь сбросить дурман. — На этом сюрпризы не закончились! Надевай костюм и через пять, нет, пятнадцать минут подходи к Lilac. Чур заранее не подсматривать!
Я ему подмигнула, что со стороны наверняка смотрелось так, будто бы у меня началась непроизвольная судорога, и поспешила вылезли из подвала по лестнице, при этом не показав Пятому, что на мне красуется широкое бельё в горошек.
Пятый не проронил не слова, пока я выбиралась на улицу, что для него явлением было весьма странным — я ожидала хотя бы одного подкола про длину платья, мою криворукость или на худой конец про отсутствие фантазии, раз я не спела арию в его честь и не станцевала канкан.