Впрочем, я быстро выбросила это из головы — следующий пункт моего плана «Идеальный День рожденье, только, Саша, не запори» был обозначен, как «ресторанный завтрак». «Ресторанный» в данном случае приобретало буквальный смысл, ведь Lilac являлся едва ли не единственным местом общепита, которого так аккуратно и точно порушил апокалипсис. Сохранившийся мраморный пол и стены с лепниной давали ощущение, что ты обедаешь в первоклассном ресторане, в котором не смущал даже отсутствующий потолок. Это даже добавляло некую изюминку, и ты, находясь там, невольно задирал нос, чванливо поджимая губы, ожидая, что к тебе вот-вот подойдёт одетый с иголочки официант, который, подобострастно улыбаясь, скажет: «Чего желаете, миледи?»
Но увы, роль официанта, повара и швейцара играла сегодня я в одном лице. Потому времени наслаждаться видом не было, и я быстро достала заранее приготовленную еду и начала «накрывать поляну», как любил говаривать мой дядя.
Широкий плед, две подушки, тарелки и вилки, которыми я за это время едва ли не разучилась пользоваться, смотрелись просто шикарно на этом фоне, а добавленные свечи, отказывающиеся гореть, но зато стоящие в крутых подсвечниках, были просто усладой для моей романтичной натуры.
Не хватало только виновника этого переполоха, и я, плюхнувшись на подушку, поняла, что он безбожно опаздывает.
— Разбирается, в какую дырку суют руки, а в какую — ноги? — хмыкнула я, представляя, как Пятый, носящий рванное тряпьё двадцать четыре на семь, настороженно обходит смокинг, как потенциально опасного зверя.
Явился он только через пятнадцать минут, за это время я уже успела сделать зарядку, чтобы не заснуть, послать ему парочку ласковых, выпить бокал вина и воровато протереть стакан подолом.
Разумеется, он пришёл не пешком, как обычный смертный, а появился в сияющей вспышке, заставив меня вздрогнуть — никогда к этому не привыкну!
— Чего так долго? — воскликнула недовольно я, но вспомнила, что сегодня я — не я, а позитивное и любящее весь мир существо, пока стрелка часов не покажет двенадцать ночи, и фея крёстная не сделает меня привычной вредной мной. Пришлось исправляться. — В смысле, я тебя заждалась!
Я широко улыбнулась, при этом даже не играя — он всё-таки надел смокинг, что смотрелось весьма комично на человеке с неухоженной бородой и подозрительно сверкающими глазами. Как будто на пингвина надели шкурку льва, что, разумеется, я никогда ему не скажу.
— Алкоголь с утра пораньше? — спросил непринуждённо он, смотря, как я разливаю вино по бокалам.
— Залог хорошего настроения на весь день! — провозгласила я, важно кивнув.
Он весело фыркнул и приземлился напротив меня.
— И мне снова придётся отговаривать тебя прыгать с двухэтажного здания, чтобы доказать, что на теле не останется и синяка?
— Я по крайней мере не устраиваю стриптиз, — покраснела я от промелькнувших воспоминаний.
— Мне стало жарко. Да и не сказать, что, если бы ты решилась, я хоть как-то возражал, — хмыкнул Пятый, приподнимая бокал.
— Один. Бокал, — с кривой улыбочкой выплюнула я.
Он иронично поднял руки.
— Итак! — прокашлялась я, гордо выпрямляясь и настраиваясь на тост и искренность. Посмотрев в его глаза, я легко улыбнулась. — Сегодня особенный день для знакомого болвана… То есть для очаровательного мужчины со стильной бородкой и пугающей меня эрудицией. Пять… Ты удивительный человек, который не перестаёт меня поражать с того момента, как первый раз навёл на меня ствол. Ты потрясающий… И я долго думала, какие слова подобрать, чтобы описать весь тот вихрь эмоций, что я испытываю к тебе, но так и не смогла. Тебя и в общем описать-то трудно. Волевой, ироничный, умный, необыкновенный, может, чуточку вредный и, несмотря на всё, имеющий доброе сердце, которому хочется доверять и верить. Я ещё не встречала таких сильных и противоречивых людей, и я действительно хочу, чтобы ты обрёл своё счастье и без раздумий мог назвать себя самым счастливым человеком на всей чёртовой планете Земля, зная, что помимо тебя на ней обитает и парочка миллиардов идиотов. Чтобы мог проводить время с тем, с кем тебе действительно хочется, чтобы мог пить кофе в ненормальных количествах и получать за это заслуженную затрещину от беспокоящихся за твоё здоровье людей, чтобы мог совершать открытия, смотреть кино и просто бездельничать, лёжа на мягкой кровати и зная, что беспокоится не о чем. Хочу, чтобы ты чаще улыбался и только тогда, когда действительно чувствуешь радость, чтобы встретил свою семью и понял, как сильно они по тебе скучали, — потому что по тебе невозможно не скучать — чтобы ты никогда не чувствовал… не чувствовал себя одиноким и точно знал, что вокруг тебя люди, которые готовы на невозможное, лишь бы ты не ощущал грусть. И я знаю точно, что всё так и будет… А пока давай выпьем за этот замечательный день, который принёс в этот мир тебя. За этот день и за самого вредного и прекрасного человека. За тебя, Пять.
«Выдуть в один рот бутылку вина ночью было не лучшей идеей. Хватит обманывать себя, алкоголь ничуть не бодрит!» — пронеслось в голове, когда я поняла, что начала разводить сырость, и, пригубив вина, попыталась «незаметно» её убрать. — «Вот дура! На Дне рожденья должно быть весело, а не грустно. Срочно бери себя в руки!»
Меня неожиданно прижали к себе, и через пару мгновений я услышала тёплое и нежное:
— Спасибо…
Слёзы беззвучно начали стекать на щёки, и я спрятала своё лицо на чужом плече, чтобы не испортить ему настроение своим состоянием.
— Пообещай, что станешь самым счастливым, — неожиданно для себя выпалила я, и его ответ показался мне сейчас самым важным обещанием в жизни.
Он молчал, и я упрямо посмотрела ему в глаза.
— Обещаю, — выдавил он под моим давлением.
— Не так, — упёрлась я.
Он закатил глаза, но всё же произнёс:
— Обещаю, что стану самым счастливым, — сказал он таким занудным и скептичным тоном, будто бы обещал маме убраться в доме в её отсутствие.
Тем не менее меня это устроило, и я, обняв этого идиота, прошептала: «Спасибо», слыша, как он с мягким хмыком прижимает меня в ответ.
***
В голове будто стучали сотни маленьких молоточков, и я, недовольно скривившись, открыла глаза, смотря, как мутная картинка постепенно приобретает очертания. Приняв полусидячее положение, я сонно осмотрелась и поняла, что каким-то образом оказалась в комнате Пятого.
Конечно, это была не наша первая ночёвка, но всё же за своё личное пространство ночью я ратовала люто и, даже если мне снились кошмары, никогда не приходила к Пятому «на огонёк», предпочитая считать воображаемых овечек или «проматывать» в голове любимые фильмы. Сон казался мне чем-то очень личным, потому спать рядом с человеком, который не входит в категорию «семья, вынужденная терпеть тебя любой, расслабься», было для меня неправильным и немножко смущающим.
Я смачно зевнула, потянувшись, и, откинув одеяло, села на кровати, тут же замечая бутылку с водой и опустошая её одним махом. Сразу стало легче, головная боль ослабла, и я смогла спокойно вдохнуть и задать себе вопрос — а что, собственно, я тут делаю?
Способность завредничала, в голове появились неясные обрывки, и я поняла, что вчера перебрала с алкоголем. Воспоминание, в котором я, что-то невнятно говоря, снимаю с себя платье, заставило в изумлении распахнуть глаза и уставиться на свой внешний вид.
— Оу-у, — протянула я, сняв с языка крепкое словцо. — Надеюсь, я вчера возомнила, что являюсь моделью и потому мне просто необходимо ходить в одном белье.
Завернувшись в плед, я поджала под себя ноги и с волнением протараторила:
— Да нет… Ну, нет. Нет-нет-нет! Всё не может быть так плохо, как я себе напредставляла. Я отлично себя контролирую, у меня хорошо развит здравый смысл, и я… И я!.. Да кому я вру?!
Я завыла, упав на подушку, и направила все силы на способность, которая направила мне волну головной боли. Впрочем, мне так сильно хотелось развеять худшие предположения, что я с трудом смогла выцепить из мешанины образов самый пугающий.