Повеселевшая, я подошла к кромке воды и, чуть опустив носочек в воду, сразу одёрнула его, рассерженно зашипев.
— Наверняка в прошлой жизни я была кошкой… Нет, ну невозможно же! Вода — просто дубак!
Отойдя от воды, я в сомнениях остановилась у палатки.
— Разогревать воду долго… Сначала таскать, потом греть… А это так непросто! Сначала найти сломанную мебель, опять разводить костёр, следить, чтобы не погас, подвешивать ведро над огнём… Это займёт полдня, а у меня планы! Формулы не решены, ягоды не съедены, а вторая панель, кажется, вот-вот сдастся мне на милость… Н-да.
Сделав шаг по направления к палатке, я передумала и, уже несясь к воде, прокричала:
— А-а-а, к чёрту!
Издавая пронзительный звук «и-и-и!», я полностью погрузилась в воду и, не теряя времени даром, начала тереть руками самые грязные места. Когда воздуха стало не хватать, я вынырнула и сразу почувствовала, что меня бьёт крупная дрожь.
— Чёрт, чёрт, чёрт, — как мантру повторяла я, обхватывая себя руками и выбегая из воды так, будто за мной гнался мой бывший начальник с воплем “Сроки, Морозова!” и огромной кипой бумаг.
Взяв полотенце, я, скрежеща зубами, заставила себя его отбросить и взять натёртое на тёрке хозяйственное мыло, так как по-другому оно категорически отказывалось мылиться. Все водные процедуры я выполнила в рекордны сроки, правда, ноги до конца отмыть так и не смогла. Впрочем, я была согласна на эту жертву — лучше ходить, как домовёнок Кузя, чем подхватить простуду и валяться бревном вместо того, чтобы занимать себя полезным делом.
Последний раз нырнув, я тщательно промыла волосы, которые сейчас, наконец, можно гордо назвать рыжими, а не… шоколадными. Выходя на берег так быстро, как это только возможно, я со вздохом схватила полотенце и начала растирать конечности, едва ощущая лёгкое тепло. Когда я перешла волосы, то услышала лёгкий хруст. Сделав вид, что ничего не произошло, я, не делая резких движений, опустилась перед палаткой, доставая охотничье ружьё, которым я сменила свой компактный и эффективный «дамский» пистолет, чтобы не растрачивать шоковые патроны.
Резко встав, я направила прицел на то место, где слышала подозрительный хруст, но в округе не было никого.
— Чисто, — растерянно сказала я, опуская ружьё. — Обычно чутьё не подводит…
Помявшись, я всё же решила проверить, не спрятался ли волк в кустах. Не хотелось бы повторять прошлый опыт…
Проверив патроны и натянув сапоги, я, подумав, решила не надевать одежду. Пока буду наряжаться, апокалипсис наступит повторно, что уж говорить о нетерпении диких животных… Закутавшись в полотенце, я с тоской оглянулась на нагретую палатку и осторожно взобралась на склон, с которого и слышались подозрительные звуки.
— Что и следовало доказать, — торжественно начала я, — испугалась мелкого грызуна. Что дальше? Буду шарахаться от бабочек и падать в обморок от занозы в пальчике?
Изо рта вырвался истерический смешок, но успокоение почему-то не наступало.
— Беспочвенный страх и ощущение слежки, — одними губами сказала я, смотря на озеро и выравнивая дыхание. — Либо я схожу с ума, либо… Что, уроды, всё никак не успокоитесь?
Лениво потянувшись, я сделала глубокий вздох, за мгновенье вспоминая местность и решая, в какой точке наиболее выгодно держать меня на мушке. Выходило, что на одном из обломков полуразрушенного моста. Снайпер не выстрелил сразу — они надеются вернуть украденную мною флешку? Значит, пытки в программу развлечений прилагаются…
Застать врасплох профессионального киллера довольно сложно, и мне, человеку, куковавшему большую часть жизни в офисе, придумать надёжный план за пару секунд, когда в голове истерично крутится «Твою мать! Твою мать!», всё равно что пытаться выполнить указ «взлети в небо и помаши нам ручкой с трёхсотметровой высоты». Но нулевые шансы тоже шансы, правда?
Перебирать в уме варианты людей, которых послали за моей головой, было слишком долго, как и предполагать, как они смогли разрушить поставленный мной барьер и не просто вычислить моё местонахождение, но и переместиться в нужную точку. Каким умом обладала та тварь, что просчитала всё это?
Оставалось лишь надеяться на удачу и… на просмотренный мной сериал, который единственной подсказкой всплыл в моей голове. Что ж, если киллер — мужчина, может и сработать…
Не давая и шанса себе передумать, я приложила руку к глазам, как козырёк, и задумчиво осматривала окружение, пока не остановила свой взгляд рядом с той точкой, в которой предположительно сидел убийца. Встав поэлегантней, я приготовилась за секунду перехватить ружьё.
— Какое красивое небо! — восторженно заявила я и вдохнула максимально широко, уже не видя, как развязывается и падает полотенце к моим ногам.
У меня была секунда преимущества, — может, две — и я должна была ей воспользоваться максимально умно, потому я выстрелила на едва держащийся на каркасе моста камень, висящей над местом предполагаемого убийцы. После выстрела я сразу упала и, прихватив полотенце, побежала, что называется, куда глаза глядят, петляя, как заяц, и сверкая своим голым задом.
Забежав за какое-никакое укрытие в виде разрушенной стены старого дома, я испуганно вздохнула, аккуратно поглядывая на место, где предполагаемо сидел убийца.
— В меня никто не стрелял, — приняв на себя роль Шерлока, сказала я. — Либо я попала, либо мне пора в дурку, и за мной никто не следил. В первом случае бояться нечего, во втором — тем более. Надо проверить, потекла ли у меня крыша, а если нет — то жив ли убийца.
Я вдруг вспомнила, в каком виде я предстала пред очами сотрудника Комиссии — один из лучших работников бегал в одном неглиже, едва не визжа от страха.
— Если он жив, то всё равно умрёт, — покраснела я. — Ну, либо женится на мне — одно из двух…
Нацепив, наконец, полотенце и с удивлением отметив, что мне почти не холодно, я, перезарядив пушку, пошла к предполагаемому месту нахождения убийцы, в котором только-только осела пыль.
— Да ладно! — громко вскрикнула я, и мои слова подхватило эхо. — Я отказываюсь признавать, что схожу с ума! Я а-дек-ват-на! Ясно?!
Моё «Ясно?!» получилось слишком уж громким, и стая птиц подтвердила это, с громким клёкотом взлетая с насиженных мест. Я приложила руку ко лбу — разумеется, никакого убийцы не было.
— С другой стороны общение с собой — тревожный звоночек, — медленно сказала я. — Но это же лучше, чем заводить воображаемых друзей? Но общение с собой в течение длительного периода может привести к раздвоению личности, вот уж чего не надо… Значит, решено! Заведу воображаемого друга… попозже. Месяца через два. Нет, когда совсем отчаюсь.
Застонав в ладони, я вдруг замерла, чувствуя, как спину покрывают мерзкие мурашки — следы от ботинок сорок второго размера точно не принадлежали мне, а значит…
— Выходи, говнюк! — скорее обречённо, чем воинственно, выкрикнула я, прикидывая шансы и сразу отбрасывая ружьё. — Хватит прятаться, как подлый трус. Неужели боишься рыжих девушек? Так я в ясную погоду не колдую. Или до сих пор не можешь отойти от соблазнительного зрелища? Понимаю, но ты уж возьми себя в руки как-то. Хочешь, после разговора покажу пару мест, где ты сможешь уединиться? Без меня, уж прости, но мою компанию тебе с лихвой заменят уцелевшие манекены! А ещё…
— Заткнись, — раздался позади меня чей-то хриплый голос, и я со вскриком обернулась, вцепившись мёртвой хваткой в полотенце.
Передо мной стоял… мужчина, который априори не являлся одним из сотрудников Комиссии, ходивших в официальных костюмах двадцать четыре на семь. Некая неухоженность и диковатость проглядывались во всём его облике, не давая определить его настоящий возраст. Кристально ясны были лишь две вещи. Первая — этот человек — один из выживших, вторая — его голубые глаза с некоторой безуминкой, как и направленная мне в грудь пушка, меня пугают. «Надо разрядить обстановку, » — нервно подумала я.