— Классная борода, — хмыкнула я, расправляя плечи. — Долго растил?
«И это всё, что ты смогла придумать?!» — завыл мой внутренний голос.
— Достаточно, — медленно сказал он, видимо, тоже не зная, как себя со мной вести.
На некоторое время между нами повисло молчание, и, если мужчина чувствовал себя «на волне», то меня слегка беспокоило дуло ружья, направленное мне в грудь. Его глаза изучающе и слегка неверующе осматривали меня, что тоже, собственно, нехило напрягало, так как я всё ещё была в одном полотенце. Я подумала, как бы помягче намекнуть, что мне некомфортно, и не получить пулю в лоб.
— Ты, я смотрю, давно за мной наблюдаешь, — как бы между прочим произнесла я, едва не стуча зубами то ли от страха, то ли от холода. — Надо же было позабыть все правила приличия! Насколько я помню, при знакомстве на собеседника не направляют пушки, даже если он очень тебе не нравится.
— Разве я был первым, кто направил на собеседника ствол? — сказал он с некой насмешкой, может, даже ухмыльнувшись. Не знаю! Я была занята тем, что следила за движениями его пальца на курке.
— Дамам в обществе позволяется больше вольностей, — легкомысленно закатила глаза я, внутри чуть ли не плача.
— Убийство можно счесть за вольность?
— Убийство? Помилуй Боже! — возмущённо ответила я. — Я всего лишь увидела комара на камне, такого, знаешь, большого и страшного. Ну, и решила убить его раньше, чем он укусит меня. Откуда мне было знать, что вы развлекались, подглядывая за мной из-за кустов?
Я не наблюдала за его реакцией, да и мне было уже всё равно — если я не скажу хоть что-то, то либо взорвусь, либо наброшусь на него с кулаками. Так что я продолжила тараторить, не давая собеседнику и шанса вставить слово:
— Прекрасно понимаю, как велик был соблазн! Моя красота сражает наповал, но, понимаете, в обществе такое занятие социально порицается. Я войду в ваше положение и никому не скажу! Но в обмен на мою любезность не могли бы вы убрать… убрать пушку от моего лица?
С его стороны послышался невнятный звук, и я удивлённо округлила глаза, когда поняла, что это был смешок. Дуло ружья теперь смотрело в землю и не нацеливалось проделать во мне пару лишних дырок, но мужчина предусмотрительно не выпускал его из рук. Я, наконец, смогла чуть обуять свои чувства и посмотреть ему в глаза.
— Дай мне свою руку, — вдруг приказал он.
— И сердце? — тупо пошутила я, но, вспомнив о ружье в его руке, решила мудро уступить. — В смысле, бери-бери!
Пока он ощупывал мою руку своей, вторая снова направила на меня ствол, и я несчастно простонала:
— А без этого никак?
Он хмыкнул, и это удивительно вселило в меня подобие уверенности, что, если я и умру, то хотя бы не сегодня. Его рука была мозолистой и шершавой, прикасалась к моей то грубо, то нежно. Когда он просто сцепил наши руки в замок, не шевелясь и почти не двигаясь, я почти заволновалась.
— Ты жива, — сказал он медленно и хрипло этот непримечательный факт. В моей голове за секунду нарисовалась картина, на которой он внезапно выкрикивает: «И я это сейчас исправлю!». А потом, безумно хохоча, разделывает мой труп разными способами.
Но увидев в его глазах лихорадочный блеск, я замерла и, кажется, смогла что-то понять.
— Живее всех живых, — с улыбкой сказала я, а потом, подумав, осторожно и нежно погладила его по колючей щеке, чтобы он смотрел мне в глаза, а не на мой испорченный маникюр. — Как и ты, ведь правда?
Он был то ли растерян, то ли смущён, то ли просто не мог понять своих чувств. Да и не мудрено — в его глазах было столько всего намешано, что я не смогла бы разобрать и половины. Казалось, что ему стало сложно говорить, потому он выдохнул только коротко:
— Да…
— Ты ведь пришёл, чтобы стать членом команды? — пытаясь быть непринуждённой, сказала я, когда наш зрительный контакт вышел уже за все рамки нормы.
— И увидеть твои прекрасные глаза? — хмыкнул он, наклоняя голову и скрывая от меня своё лицо.
— Именно так! — задорно подтвердила я, интуитивно чувствуя, что ему надо дать время прийти в себя. — Голубой цвет и пушистые ресницы — редкость в наши дни! Хотя погоди, чёрт, у тебя же они тоже голубые, даже красивей мо… К-хм, забыли! Став членом моей команды, ты получишь уникальные предложения. Первое и самое крутое — общество рыжеволосой красавицы, незаменимого попутчика, который вместе с тобой на первой космической будет убегать от медведей! Второе — мои уникальные навыки ремонта и готовки, обустройства быта и многого-многого другого. Третье — возможность найти других выживших, объединить их под своим предводительством и свергнуть армию инопланетян! Ну, в общем, того, кто повинен в наступление апокалипсиса… Ты случайно не встречал кого-то, кто подозрительно походил на злодея?
— Не доводилось, — хмыкнул он, поднимая на меня взгляд.
— Что ж, чувствую, нам многое предстоит обсудить, — многозначительно начала я. — Но, пожалуй, для начала схожу переодеться. Подождёшь меня тут, ладно?
— Нет! — вдруг выкрикнул он, схватив меня за запястье, когда я обернулась, чтобы спуститься к берегу.
— Ладно, — вздохнула я, досчитав до пяти и заставив себя расслабиться. — Тогда пойдём вместе?
Он ничего не ответил, и я аккуратно потянула его за руку. Мы в молчании добрались до обустроенного мною лагеря. Знакомые вещи, валяющиеся тут и там, вселили мне немного уверенности, и я, попросив знакомого отвернуться, что он сделал с явной неохотой, начала натягивать на себя вещи, говоря всякие глупости, лишь бы он почувствовал, что я никуда не сбегаю.
В относительной определённости я расслабилась, чувствуя, как расслабляется и тело, которое начинала бить мелкая дрожь.
— Говорить такое малознакомому мужчине неприлично, — обхватив себя руками, жалостливо начала я. — Но может, продолжим разговор в тёплой палатке? Можешь проверить, я не прячу там ничего колюще-режущего.
— Носишь всё ценное с собой? — насмешливо и нервно сказал мужчина.
— Всё верно, — гордо ответила я, задрав нос. — Никогда не знаешь, когда тебя возжелает медведь или волк. Увы, интерес у них далеко не романтический…
— Мне показалось, или я расслышал сожаление в твоём голосе? — как-то слишком быстро привык к моей манере разговора он.
— Как знать… — не подумав, сказала я, залезая в палатку, но, осознав, остановилась. — Это была тупая шутка!
— Очевидно, не только у тебя проблемы с юмором.
Я открыла рот, с возмущением смотря на ухмыляющегося мужчину.
— Ты!.. — запнулась я, не в силах придумать ответ.
— Я?.. — в ожидании приподнял брови он.
— Знай, это был удар в самое сердце! — патетично провозгласила я, забираясь, наконец, в палатку и слыша короткий смешок за спиной.
========== Глава 6. О трудностях понимания и странных именах ==========
***
Тепло обдало меня со всех сторон, и я только сейчас в полной мере осознала, как на самом деле замёрзла. Лежащий рядом плед привёл меня в восторг, и стоило мне спешно потянуться к нему рукой, как я услышала холодное и строгое:
— Оставайся на месте.
В недоумении обернувшись, я опять увидела дуло чёртового ружья и, уже устав дрожать и бояться, протянула:
— Серьёзно? — накатила злость, и я продолжила с куда большей экспрессией. — Ты, чёрт побери, серьёзно?! Из-за тебя я проторчала на морозе полчаса, продрогла до костей, и сейчас, когда я так хочу завернуться в плед, ты наставляешь на меня пушку и смеешь угрожать?!
— Я должен убедиться…
— Что? — перебила я. — Не прячется ли бомба под покрывалом? Что я должна сделать, чтобы ты перестал представлять способы моего убийства?
— Сидеть ровно с закрытым ртом, — сказал этот псих так спокойно, будто бы обсуждал погоду.
Я в возмущении распахнула губы, будучи слегка шокированной от таких требований, но, подумав, молча кивнула и села, скрестив ноги и подняв бровь в ожидании его дальнейших действий.