– Вертолеты бьют, – зло отозвался негр с серьгой в левом ухе. – Им же деньги отдали. Вот твари!
– Может, начальник какой-нибудь на участок приехал, – высказался коренастый мулат в камуфляже.
– Вперед! – резко бросил Саблезубый.
Двенадцать вооруженных людей цепочкой двинулись по звериной тропе.
Район Плюющегося Жирафа
– Господи! – Ахнув, Лида отпрянула в сторону и пропустила двух африканцев, несущих молодого парня с разорванным животом. – Женя! Иди скорее!
Из отгороженного куском брезента угла хижины вышла Женя. Увидев раненого, бросилась к нему.
– Положите его на стол, – по-английски проговорила она.
Сомалийцы, уставившись на нее непонимающими взглядами, остановились.
– На стол положите, – подсказал по-сомалийски вошедший Смит.
Африканцы осторожно уложили раненого на стоявший у стены, покрытый белой клеенкой стол.
– Где это его так? – протерев руки спиртом и натянув перчатки, спросила Женя.
– Леопард, – ответил Смит. – Они саранчу собирали. Ее сушат, а потом делают из нее довольно питательный…
– Воды горячей и инструменты, – не дав ему договорить, обратилась к Лиде Женя. Надев белый фартук, она попросила Смита: – Пусть подержат его за руки и за ноги. Привязывать нечем и не за что.
Смит перевел.
– Леопард порвал проводника Обри, – сказал Чарли Бетси.
– Думаешь, русские шлюхи справятся? – Она кивнула на хижину, в которой жили россиянки.
– Не знаю. Если не помогут Ончну, Смит их точно назад в яму сунет.
– А зачем этот легионер туда пошел? – Бетси показала на идущего к хижине с красным крестом Брута.
– Не знаю. Может, просто к Смиту зачем-то.
– Хорошо бы, если б он их в яму сунул, – прошептала она.
– Не жаль тебе Ончну? – спросил Чарли.
– Он верный человек Смита, так что не жаль.
– Ты куда? – остановила садившегося в джип Отундо Королевская Кобра.
– К Аллигатору. Надо…
– Посмотреть, как моется под водопадом белая шлюха? – гневно перебила она.
– Перестань, Уштишь. Твоя ревность глупа.
– Но ты пару раз наблюдал за ней. Я не понимаю, что может нравиться…
– Перестань, – остановил ее он. – Я еду к Смиту. Оавайна убил колдуна. Ему переломали ноги и бросили в саванне. Его сожрали гиены. Оавайна восстановил против себя всех, и этим надо воспользоваться. Совет колдунов племени примет нашу сторону.
– Смит – белый, и я не думаю…
– Он несколько раз оказывал помощь племенам, – перебил ее Отундо. – Кроме того, он начал разработку месторождения алмазов, дал работу местным жителям.
– Ты думаешь, Смит с этой белокожей гиеной будут делиться с тобой? – насмешливо спросила Уштишь. – Например, я уверена, что…
– Вот тогда мы и разберемся с ними, – процедил Отундо. – Ты с Бетси, я с Аллигатором. Без оружия, мы их просто забьем.
– А ты не подумал, что все кончится и для тебя, и для твоего племянника одинаково плохо? Вас одновременно убьют. Его в Бонне, а я тебя тут. Или сделают это с помощью Оавайны. Если поединок будет на луках, ты погибнешь.
– Но оружие буду выбирать я, – напомнил Отундо.
– Оружие могут выбирать и колдуны или избранный совет. А в совет может войти и Аллигатор. Ведь все племена что-нибудь от него получили. И Аллигатор вполне может воспользоваться этим. Купит совет, и оружием будет лук, а тогда у тебя нет ни одного шанса. Оавайна убьет тебя. Ты не думал о том, что Аллигатор специально столкнул тебя с Карликом?
– Специально? – задумчиво переспросил Отундо. – Вполне может быть. Хотя Оавайна сам начал это. Он сказал Аллигатору…
– И ты поверил?
– Но Оавайна не отказывается от этого.
– Тогда почему ты вызвал адвоката?
– Я застраховался от несчастного случая, – усмехнулся Отундо, – который может произойти со мной, когда начнут поступать алмазы. Это раз, а второе – я уберу Аллигатора, а ты расправишься с Бетси. Ты же желаешь этого. Но на празднике просто борись, а с ними мы покончим…
– Я давно мечтаю об этом, – вздохнула Уштишь. – В Ночь Большого Огня я стану королевой…
– Надо ехать к Аллигатору и поговорить о рабочих. Пленных придется менять, почти все выдохлись. И надо что-то решать. Жители всего пяти деревень ничего не сделают.
– Захватить еще, – спокойно проговорила Уштишь. – Послать людей к побережью, там сейчас много голодных.
– Вот об этом я и поговорю с Аллигатором.
– Ты! – гневно крикнул один из троих стоявших перед Оавайной членов совета племени. – Поднял руку…
– Мне позволили боги, – спокойно перебил его тот. – Уаанга хотел моей смерти. Об этом говорили…
– Но ты не имел права решать судьбу колдуна, ты совершил грех.
– Я совершил угодное богам правосудие, – повысил голос Оавайна. – Почему боги его не защитили? Почему боги привели и отдали его в руки моих воинов? Уаанга нарушил главный закон предков – требовал смерти вождя. Я готов ответить перед советом. Готов вызвать Бешеного Льва на священное стрельбище. Боги направят стрелу в виновника и отведут наконечник стрелы от невиновного. Это право того, кого обвиняют в нарушении воли богов. Я готов к поединку.
– Да будет так, – помолчав, одновременно проговорили колдуны. – Поединок на священной поляне состоится в Ночь Большого Огня.
В глазах Оавайны мелькнула усмешка.
– Ты? – отступив назад, удивился Дубиши.
– Где Зоркий Глаз? – спросил Саблезубый.
– Ищет полковника Вольфа. Он был у меня со своими людьми и ушел. Мои люди тоже…
– У меня пропали двое, – зло прервал его Саблезубый. – А теперь нет и Зоркого Глаза. Где он?
– Послушай, Саблезубый, – недовольно произнес вождь, – ты у меня и не смей…
– Мне нужен полковник, – процедил тот. – Ради этого я с боем прорвался через границу! Потерял своих людей! Мне нужен полковник! Тебе ведь тоже?
– Да, – кивнул вождь, – он убил моих родственников. Мои воины ищут его. Но полковника нигде нет, он пропал. Зоркий Глаз говорил, что в районе Плюющегося Жирафа кто-то из вождей взял одного легионера, который оказал сопротивление. Я пытался выяснить, кто захватил легионера, но не смог. Он из наемников Жунуа. А Белый Волк – наемник.
– Я тоже посылал своих людей к племенам того района. Все они пропали. Сейчас где-то здесь бродит племя людоедов. Поэтому вполне возможно, что моих людей просто съели. Слабый всегда становится добычей сильного, таков закон жизни.
– Но стадо антилоп не сможет отомстить льву. Воин сделает это и покарает врага. Зоркий Глаз говорил, что если я отдам Белого Волка тебе, сердце и голову ты вернешь мне.
– Хорошо, – улыбнулся Саблезубый, – я отдам тебе сердце и голову полковника. Я разделаю его, как убитую обезьяну. Медленно, сварив руки и ноги в кипящей воде. Я распну его на кресте. Обещай мне, вождь Громовое Небо, что если полковника Вольфа возьмут твои воины, ты позовешь меня.
– Обещаю, – приложив левую руку к груди, кивнул вождь.
– А где Зоркий Глаз? – спросил Саблезубый.
– Ушел со своими людьми к побережью, к морским воинам Обожженного.
– Жилье, – рассматривая в бинокль несколько хижин, пробормотал Любьеж. – Оседлое племя. В принципе это успокаивает, значит, не людоеды. Те не задерживаются подолгу на одном месте. Хотя племя жуву постоянно живет в районе Гароуэ. Правда, там они корм не берут. Набеги на соседние, в основном кочевые, племена, искателей растений, алмазов, охотников, туристов. Полиция, узнав о том, что кто-то намеревается отправиться в тот район, предупреждает – там закон бессилен. Бандиты, людоеды. Там наших нет. А здесь? – Он снова стал смотреть в бинокль.
– А это кто? – прошептал капитан.
– Не из племени, точно, – проговорил тоже смотревший в бинокль Гарри. – Двенадцать человек, два ручных пулемета, шесть АК, русские. – Он взглянул на Евгения.
– Автомат Калашникова пользуется популярностью во всем мире, отличное оружие, – отозвался Марковский. – Правда, это скорее всего китайская подделка. Насколько мне известно, Китай снабжает Африку оружием. Конечно, не официально…