Черных оставалось все меньше. Но и серых осталось чуть больше десятка. Когда черных не осталось вообще, и все они бесформенными грудами лежали на земле, наступило осознание того, что они победили. С деревьев на тела погибших падали нежные лепестки.
– Тактический бой закончен. – раздался холодный голос в динамиках шлемов. – Активация протокола “Зачистка”. – в эту самую секунду на экране появилась надпись “блокировка”.
– Нет, – крикнула Лиза, когда тело перестало слушаться. Ее рука взяла лежащий неподалеку меч и активировала его, а тело выпрямилось.
– Что происходит? – воскликнул Юкито, когда потерял контроль над своим телом.
– Да, чтоб вас! – выругался Калеб, когда его рука сама сжала рукоять меча.
– Мы же победили! – крикнул в тишину Саймон голосом, полным ярости, но ничего не мог сделать, потому что тело его не слушалось.
– Мы все равно проиграли, – с горечью фыркнул Дон У, понимающий, что сейчас начнется.
– Не надо, прошу вас, – взмолилась Юми, а по ее щекам потекли слезы.
В следующее мгновение все серые бросились в ближайшие дома, добивать выживших, которые там прятались от ужасов жатвы. Каждый видел свое отражение в отполированных до блеска стенах зданий. Покрытая чужой кровью серая броня, клинки плазменных мечей в руках и отсутствие лиц, которые были скрыты за плотными шлемами. И тишина, которая не нарушалась криками их отчаяния.
Глава 18. Хаос
День жатвы приближался. Мир погрузился в тихое ожидание. Напряжение подогревалось средствами массовой информации, и многие задумывались, почему пришельцы не лишили человечество таких средств информирования, как интернет и телевидение. Но… некоторые находили этому вполне логичное объяснение – подогревание истерии.
Когда после последней жатвы некоторые застыли, устремив пустой взгляд наверх, почти всех напугал сам факт того, что кто-то получит доступ к технологиям пришельцев, потом вернется в “нормальной” жизни и будет жить среди остальных.
Часть “застывших" подверглись нападениям. Полиция и военные, которые хоть и не выполняли свою прямую функцию – защита населения – встали по приказу правительств на защиту тех, кто потенциально мог противостоять пришельцам.
Ненависть общества росла. Недовольство выливалось в протесты и тогда было принято решение оградить “избранных” и перевести их в закрытые полигоны, которые было легче охранять.
Проблема была еще в том, что примерно три пятых (около шестидесяти процентов) от застывших в течение времени между жатвами по неизвестным причинам погибали. Их сердце просто останавливалось, и никакие манипуляции не могли вернуть их к жизни.
Более того, исследования показали, что в мозгу каждого есть некое устройство, которое передавало слабый, едва идентифицируемый сигнал. Извлеченные из тел погибших, они его уже не передавали, но позволяли понять хотя бы примерное строение и возможное воздействие на человека. Некоторые предположили самые удивительные варианты – это нейробиологический чип, который способен через обнаруженный сигнал обучать “застывшего” и именно таким образом они получают знания пришельцев. Но эта теория никак не могла ответить на вопрос высокой смертности, ведь если через устройство получали только знания, то почему некоторые все же погибали. Большой объем полученной информации, повреждение головного мозга (эта теория не подтверждалась изучением самого органа)?
Теории сыпались одна за другой. Все они только подогревали всеобщую истерию, и к следующей жатве она уже достигла пика. При этом в разных странах реакция на происходящее была тоже разной. Если в странах Европы и Соединенных Штатах, большинство считали застывших опасными и приходилось гасить вспышки агрессии в их сторону и подавлять протесты, то страны востока, оказались более лояльными к этим людям. Их не изолировали, наоборот, создавали условия для нормального ожидания пробуждения.
Во всем этом всеобщем хаосе время жатвы неумолимо приближалось, и чем меньше времени оставалось, тем более “тихими” становились разговоры.