– Приступайте. – кивнула Рид и подвинула стул ближе. – Присаживайтесь, полковник, это может затянуться на некоторое время.
Едва только тело оказалось на столе, началась рутина. Каждое действие тщательно записывалось в журнал и на видеоноситель. Каждый надрез и взятый образец скрупулезно вносился в реестр, образцы сразу же передавались на исследование, которое происходило в этом же помещении, но на другом оборудовании и едва только поступали результаты, они также вносились в протокол. Ничего не выносилось из этого закрытого помещения. Торн с удивлением наблюдал за слаженной работой ученых и врачей и не зря.
– Доктор Рид, – чуть громче обратился к руководителю хирург, проводивший вскрытие, – обратите внимание на повреждение внутренних органов.
– Что именно? – Рид поднялась и приблизилась к экрану, где ее коллега демонстрировал участок, на который следовало посмотреть.
– Плотная рубцовая ткань, но… – повернулся к экрану, что стоял рядом с ним, – согласно медицинской карте никаких внутренних повреждений при жизни объект не получал.
– Может, не обращался в медицинское учреждение? – предположила Рид.
– Если я не ошибаюсь, то подобного рода повреждение вызвало бы сильное кровотечение.
– Хм… – доктор Рид прищурилась и всмотрелась в изображение на экране. – Предположения?
– Может... синдром нейросоматического переноса…
– М-м-м… – Рид зажала между пальцами нижнюю губу, но не отрывала взгляда от экрана. – И это отлично укладывается в теорию нейронного синхронизатора и рассказы рекрутов об обучении. – Торн чуть нахмурил брови. – Теоретически такое, конечно же, исключать нельзя, но убедить тело настолько… – задумалась.
– Посмотрите, – хирург указал еще на несколько участков. – Вот… вот… и вот… как следы от множественных проникающих ранений. Я такое видел в военных госпиталях. Такая картина соответствует хроническому фиброзирующему процессу.
– Рекрут находился в центре, когда проходил обучение? – спросила доктор Рид. Патологоанатом сверился с данными.
– Да.
– Значит… если верить медицинской карте, и подобных повреждений при жизни объекта не было, – тихо заговорила Рид, – все время, пока объект находился в стадии застывшего и до пробуждения провел в нашем центре. А сейчас его внутренние органы имеют следы очагового фиброзирования тканей… нейрогенная дистрофия?
– Возможно, – согласился хирург, – или ишемические процессы.
– Как вариант, – кивнула и посмотрела на слегка опешившего Торна. – Вижу вопрос на вашем лице и поясняю. Мы сейчас обнаружили то, что кажется невозможным. Тело без видимых внешних повреждений, кроме полученных во время последнего боя, но внутренние органы имеют признаки уже заживших повреждений внутренних органов. Ни шрамов, ни других признаков. И понятного логического объяснения всему этому у нас нет.
– Приступаю к трепанации, – буднично оповестили на той стороне.
– Да, конечно, – вынырнула из собственных мыслей Рид и повернулась к окну.
Торн внимательно смотрел и слушал все, что происходило по ту сторону стекла. Вопросы по поводу внутренних повреждений решил придержать до более приватной беседы, потому что теории теориями, но они здесь ведут войну с неизвестным и более технологически развитым противником, и если у них может появиться хоть какое-то преимущество или, наоборот, слабость, то об этом лучше знать наверняка.
Глава 35. Неутешительные выводы
Доктор Рид сидела за своим столом и внимательно вчитывалась в последние данные по исследованиям. Торн терпеливо ждал, когда она освободится, в его распоряжении было еще полчаса, максимум час.
– Итак, – Рид отложила бумаги и сложила руки в замок. – На данный момент мы имеем весьма интересные результаты, правда?
– Я все же жду письменного отчета.
– Он почти готов, не переживайте. – чуть задумалась, прежде чем продолжила. – Вопрос в другом… можно ли вам доверять, полковник?
– О чем вы? – нахмурился Торн.
– Я склоняюсь к мнению, что не доверять никому, даже самым мои проверенным людям, а знаете почему? – подалась чуть вперед и оперлась локтями на стол. – Мы все под подозрением. Я уверена, почти у каждого жителя Земли есть чип, что мы обнаружили в наших рекрутах.