Спасательный пункт состоял из нескольких индейских хижин, построенных из торфяных блоков, без окон, с небольшим отверстием вместо дверей. Он существовал со времен инков, когда через горный проход шла дорога, соединявшая рудники Серро-де-Паско с Лимой и побережьем.
Жители имели право брать с проезжавших дорожную пошлину, но за это должны были предоставлять путешественникам пищу и ночлег.
— Как ты думаешь, Пепе, не придется ли нам заночевать в этих курятниках? — пошутил Мюллер.
И действительно, вместе с их обитателями в хижины свободно входили куры, а из дверных отверстий невинно выглядывали овцы, мирно сожительствовавшие с индейцами.
— Нет, сеньор! Пепе будет спать под небом. У Пепе мешок, он спит отлично! — чистосердечно ответил юноша.
На этот раз путники не пытались варить мясной суп. Пепе скрылся среди скал и через полчаса вернулся, держа в руках четыре горные куропатки, которыми он размахивал еще издалека.
— Где ты их нашел, Пепе?
— За скалами после бури их много, сеньор!
— Но у тебя не было с собою оружия! Как ты их убил?
— У Пепе есть праща, сеньор! — и он показал Мюллеру кожаную пращу, сплетенную из тонких оленьих жил.
— Пепе не будет варить суп, сеньор. Мясо не сварится!
— Ну вот, кажется, и ты начал разбираться в законах физики, Пепе? Молодец! — похвалил его Мюллер.
Вскоре запылал костер, сложенный из кусков сухого торфа. Куропатки были вычищены и испечены на огне, чему большая высота над уровнем моря помешать не могла.
…На другой день начался спуск в Пуну. Еле заметная тропинка пробиралась между скалами.
Вдруг аррьеро предостерегающе поднял руку. Караван остановился. Опасаясь новых осложнений, Мюллер подошел к голове колонны.
— Тише, сеньор! Вон, видите в той стороне викуньи? — И аррьеро указал на видневшуюся среди скал маленькую черную точку.
— Что это? — спросил, не понимая, Мюллер.
— Стадо диких лам, сеньор. Черная точка — это голова охраняющего стадо вожака. При малейшей опасности он подаст сигнали, и все викуньи убегут в скалы.
— Так идем туда!
— Вы идите с Пепе, а я останусь с караваном!
— Нет, ни за что! Пепе не хочет викуньи! Пепе боится тюрьмы! — испуганно закричал Пепе и протестующе поднял руки.
Мюллер вспомнил об осуждении Пепе за охоту на викуний и решил его успокоить:
— Хорошо, Пепе! Ты останешься с караваном, а мы с аррьеро пойдем к стаду. Но стрелять не будем, не правда ли аррьеро? Зачем нам убитая викунья? Наши мулы и без того перегружены.
Аррьеро согласился с ним очень неохотно и оставил свое ружье Пепе.
Оба скрылись среди скал, делая глубокий обход с целью выйти стаду в тыл. Вожак, очевидно, заметил караван мулов, но расстояние было слишком велико, чтобы можно было ожидать опасности. Поэтому он настороженно следил за караваном, не подавая знака тревоги.
Карабкаясь по острым скалам, Мюллер и аррьеро описали большой круг и, когда им показалось, что они уже обошли стадо, начали подкрадываться к нему с западной подветренной стороны. Оставшееся расстояние им пришлось проделать ползком, так что они сильно исцарапались, пока подобрались к пасущимся ламам. Здесь им удалось взобраться на плоский выступ скалы, с которого вся лужайка была видна как на ладони.
Неторопливо переходя с места на место, мирно паслось около десятка викуний. Это были довольно крупные животные; около 1,2 метра высотой и 2 метра длиной. На спине и боках шерсть их была красно-коричневой, а на груди и брюхе светло-желтой. Вожак стада стоял с высоко поднятой головой, напряженно всматриваясь в ту сторону, где остановился караван мулов.
— Сейчас увидите, что произойдет, — шепнул аррьеро Мюллеру.
Он взял камешек и запустил им в стадо. Вожак с молниеносной быстротой повернул голову и, увидев незваных гостей, издал похожий на свист звук.
Викуньи подняли головы и вытянули шеи по направлению к людям. Послышалось что-то вроде фырканья, и обоих охотников обдало потоками слюны.
Знакомый с этим средством самозащиты у викуний, аррьеро успел закрыться плащом, но не ожидавший такого приема Мюллер был очень неприятно поражен. Все его лицо и одежда были залиты липкой слюной.
Ошарашив таким образом своих противников, ламы под предводительством вожака в мгновение ока скрылись за скалами.
— Ха-ха-ха! — во все горло хохотал проводник, глядя на оплеванного Мюллера, старавшегося вытереть лицо платком.
— Это я отомстил вам, сеньор, за то, что вы не позволили мне захватить с собою ружье!
— Ха-ха-ха! — деланным смехом вторил ему немец.