Наконец они подошли к большой отвесной скале, которая метров на двадцать возвышалась над их головами и господствовала над окружающим лесом. Узкая расщелина рассекала ее сверху донизу. Пепе решил ею воспользоваться, чтобы забраться на вершину скалы и осмотреться кругом.
Расщелина была шириною на более метра, стены ее казались совершенно гладкими. Пепе положил на землю копье, сбросил с себя шкуру онца, повесил на шею лук и протиснулся в расщелину. Прижавшись спиной к одной стене, а ногой упираясь в другую, так что тело его напряглось, как сжатая пружина, он, переставляя ноги и отталкиваясь руками, медленно стал ползти вверх.
Сначала Мюллер следил за ним с интересом и любопытством. Но чем выше поднимался Пепе по скале, тем продвигался все медленнее и медленнее. Мюллер замер от страха. Малейшее невнимание или неловкое движение могло стоить Пепе жизни.
Мюллер жалел, что еще в самом начале не помешал этой безумной затее, но теперь было уже поздно. Если его окликнуть, Пепе от неожиданности может оступиться. Мюллер стоял у подножия скалы и с замиранием сердца следил за каждым движением молодого индейца. Наконец он вздохнул с облегчением. Пепе ловким движением оттолкнулся от верхного края расщелины и очутился на вершине скалы.
Но в тот же миг донесся его тревожный крик. Мюллер, который было успокоился, удивленно посмотрел наверх. Над скалой мелькнула большая тень, за ней другая, послышалось тяжелое хлопанье крыльев. Два громадных кондора, потревоженные Пепе, поднялись над скалой и начали парить над нею. Пепе, выпрямившись, стоял на скале. В руках у него на миг блеснул охотничий нож. На фоне синего неба фигура человека казалась игрушечной.
Один из кондоров внезапно сложил крылья и камнем упал на храброго Пепе, но тот замахнулся на него ножом. Второй кондор бросился своему товарищу на помощь. Завязалась борьба между громадными птицами и человеком. Если не оказать Пепе немедленной помощи, неравная борьба неизбежно закончится его гибелью. Как бы ни был он храбр и силен, ему не справиться с двумя мощными птицами.
Мюллер сразу оценил, какой опасности подвергается его верный друг, и быстро сорвал с плеча двустволку. Расстояние до вершины скалы было довольно значительное. Только точный выстрел мог решить исход борьбы.
Он старательно прицелился и стал выжидать того момента, когда один из кондоров неподвижно повиснет в воздухе, чтобы в следующий миг напасть на свою жертву. Этот момент наступил. Мюллер нажал на спуск, раздался выстрел. Птица рухнала в пропасть.
Второй кондор, напуганный выстрелом и внезапным исчезновением своего товарища, отлетел от скалы и стал кружить над нею. Он, видимо, готовился к новому нападению. Но сейчас расстояние между ним и Мюллером увеличилось настолько, что трудно было держать его в поле зрения и вряд ли можно было попасть в него из ружья.
Воспользовавшись этим моментом, Пепе схватился за лук, быстро выхватил из колчана отравленную стрелу и натянул тетиву. Стрела со свистом вонзилась в шею кондора, и пораженная птица, трепеща крыльями, упала в темную бездну. Пепе махнул Мюллеру рукой, затем, заслонив рукою глаза, начал внимательно всматриваться в простиравшуюся у его ног безбрежную Ла-Монтанью.
Лес расстилался перед ним сплошной зеленой пеленой, лишь кое-где прорезанной темными полосами. Пепе знал, что это глубокие русла рек, промытые в скалах и заросшие тропическим лесом. Не было видно никаких примет, по которым можно было бы ориентироваться. Всюду был сплошной лес. Темный, таинственный и враждебный лес Ла-Монтаньи, раскинувшийся на тысячи километров до Амазонки и Ориноко, до далеких берегов Атлантического океана.
Огорченный неудачей, Пепе таким же образом спустился по расщелине вниз. И снова они продолжали идти наугад, поднимаясь все выше и выше.
— Что это, Пепе? — вдруг воскликнул взволнованно Мюллер и выбежал на открывшуюся перед ним полянку. — Смотри, Пепе! Ты знаешь это дерево? — Мюллер бросил на траву ружье и обеими руками обхватил несколько доходивших ему до плеч деревцов. Своей светло-серой корой и овальными темно-зелеными листьями на красных стебельках они напоминали молодые буковые деревья.
— Пепе, это же цинхоны! Разве ты не видишь? Разве ты не слышал об этом дереве? — громко кричал Мюллер, а руки его нежно гладили кору деревьев. Ему хотелось заключить в свои объятия эти, ничего не подозревавшие растения, прижать их к груди, передать им весь восторг переполненной радостью и счастьем души.