Опять традиционно обхожу пультовые. Специалисты на местах, из докладов узнаю, что идем по штатному расписанию.
— Вас нашел секретарь госкомиссии? — обращается ко мне В. Н. Панарин.
— Нет, а что?
— Просили зайти в комнату госкомиссии.
— Что случилось?
— Не знаю, но собирают всех членов госкомиссии. Поднимаюсь на второй этаж, захожу в комнату, все в сборе.
— Евгений Иванович, повтори все по порядку, — просит председатель Е. И. Соколова. Вид у него удрученный.
— Заправка первой ступени горючим прошла нормально. Уровней достигли в расчетное время, а вот при заправке второй и третьей ступеней началась какая-то чехарда. Автоматика показала, что достигли уровня второй ступени, а в третьей получили перелив и отключилась. Ничего пока понять не можем. Даже уровней не знаем.
— Что предлагается? Это что, замечания по «Земле»?
— Мы всё проверили. Вроде, к «Земле» претензий нет. Да, ситуация: стоят полностью заправленные ракета и разгонный блок, но вот уровней во второй и третьей ступенях не знаем. А. К. Недайвода молчит.
— Мы не можем дать «добро» на пуск из-за заправки, — продолжает Е. И. Соколов.
— Будем сливать, — делает заключение А. К. Недайвода. Сразу вспомнились слова из песни испытателей: «Лишь бы улетела, не дай нам Бог сливать».
Конечно, в конструкции ракеты все предусмотрено для слива, да и стартовые системы готовы принять компоненты топлива, но не любят ракетчики такие операции, ведь придется все повторять сначала, опять сотни людей будут в напряжении, опять нервы, волнение.
Но делать нечего. Решение принято. Компоненты топлива из ракеты сливаем. А блок? Десять тонн кислорода. Как быть? В документации все расписано. Можно слить, а можно и не сливать. Вот здесь и наступает время технического руководителя. За ним последнее слово. Именно для выхода из таких критических ситуаций он и приезжает на пуск.
Вспоминается наш руководитель, академик В.П. Глушко. Спросил его как-то заместитель министра:
— Валентин Петрович, почему вы летаете на каждый запуск?
— Понимаете, если все хорошо, то я там (на полигоне) не нужен. А если что случится, меня же спросят, а где вы были? Почему на месте не приняли решение? Да и не только кто-то, но и я сам себя спрошу об этом.
Так что со времен С. П. Королева наши руководители вылетают на полигон, когда идут запуски космонавтов. Нынешний наш глава, академик Ю. П. Семенов, не изменяет этой традиции.
Исключение делается для разгонного блока. Блок совершил более двухсот полетов, показал высокую надежность, может, поэтому наш Генеральный доверил роль технического руководителя своему заместителю, т. е. мне.
Для принятия решения необходимо проработать все варианты и найти оптимальный. На первой очереди стоит безопасность, а затем уже сохранность блока, стоимостные параметры, занятость персонала и т. д.
Все быстро проносится в голове. В этот раз решили сливать жидкий кислород не полностью, а частично, увеличив тем самым газовую «подушку» в баке. Запуск отложили на сутки. Посчитали, что за это время кислород немного испарится. Открыли для этого дренажный клапан. Ущерб будет существенно меньше, чем при сливе, да и потери сопутствующих компонентов окажутся минимальными. А в условиях, когда на каждый запуск приходится выбивать деньги для закупки топлива, это существенно. Оставили дежурных по блокам.
Сейчас все внимание на ракету. Сразу выстраивается несколько версий. Пока сливается топливо, все версии детально анализируется.
Первое, на что грешим, это на управление клапанами. Раскладываем на столе схемы. Проверяем основные места, где могут быть нарушения. Определяем, где что еще раз проверить и посмотреть.
Топливо слили. Бригада отправляется на башню обслуживания. Вскрывается люк, и все становится ясно: перепутаны управляющие трубопроводы. Это надо же! Более чем двести пусков, и вдруг такое!
Сразу начинается полемика. Некоторые говорят о конструктивном несовершенстве. Логика есть. Правила ракетостроения диктуют, что соединение кабелей или трубопроводов должно быть таким, чтобы нельзя было сочленить безадресные разъемы или штуцера. Но стыкуют. Рассказывают, что стыкуют и «папу» с «папой». Так что проверка соединений тоже является основным правилом.
Все исправили. Можно продолжать работу.
— А как вы будете проверять адресовку? — Это вопрос к А. К. Недайводе.
— Конструкторская документация не позволяет допустить ошибку.
— Но ведь ошибка была. У нас в «Энергии», если есть замечание, то есть и мероприятия, для того чтобы данное замечание не повторилось. Может всплыть другое, но этого уж точно не будет.