— Проверяющие? — уточнил я.
— Всякие службы, которые проверяют, всё ли в порядке в ресторане, — пояснил мужчина.
— А-а, — протянул я.
О как получается. Социальные лифты через воинское братство. Пожалуй, когда столько воюют, в этом есть смысл.
— Обычно контракт ещё до призыва заключают, — продолжил хирург рассказывать. — Это с теми, кто проявил себя. В школах боевых отметился, на соревнованиях себя показал. Или просто у него рекомендации хорошие. Остальные же, кто не так способен, ну, как получится. может как повести, так и не очень. Крепких середнячков выкупят военные. Кого-то заберут или отправят к строителям…
— Строителям?
— Ну да, — не понял моего вопроса Степан Денисович. — Тоже военные вроде как, но занимаются строительными работами. Считай, бесплатная рабочая сила, — хохотнул мужчина. — Отправят куда-нибудь за еду пахать с утра до вечера. Опорный пункт возвести, дорогу проложить или дачу кому, — снова хохотнул он. — На самом деле не такой плохой вариант. Там тоже себя можно проявить. Потом на стройку охотно возьмут. Но хуже всего, когда к мясоедам и шакалам попадешь, — посмурнел Степан Денисович.
— Это ещё кто?
— А это военные компании, которые в самом низу находятся. У них всё через одно место. Дисциплины нет, сплошная дедовщина. Оружие и амуниция — тоже как получится. Госпиталей нет, обучения толкового. Зато за грязную работу готовы браться.
— Почему мясоеды-то? Ладно шакалы, это ещё понятно…
— Так потому что солдаты у них — это мясо. Свежее. Которое они жрут, — жестко сказал мужчина. — Затыкают им опасные направления. По факту, просто губят молодежь.
— И что, это нормально?
— Тебе с какой колокольни оценить? — хмыкнул Степан Денисович.
— Если по совести, то нет, не нормально. А если по факту, то… Пока им кто-то платит, это продолжится. Поэтому те, кто поумнее, заранее готовиться начинают. Чтобы в хорошее место попасть… А всякая гопота, преступники малолетние… Ну, сам понимаешь. Либо допрыгаются и на рудники уедут, либо их на заметку возьмут, и всё. Тебе волноваться не о чем. За целителей молодых особая борьба идет. За тебя — так тем более. Вот увидишь, — заверил он меня.
Да я и не волновался как бы. Скорее озадачился, осмысливая то, как тут военная жизнь устроена.
Вопросы на этом задавать не закончил. Продолжил спрашивать, как отбор происходит, какая репутация у воевод, что там с госпиталями и целителями, как лечение идет, как потом у людей жизнь складывается, как долгосрочные контракты заключают. За что воюют. Только за деньги или за идею тоже.
Теперь хотя бы понятнее, почему молодежь такая воинственная. Я и так знал, что это поощряется, но сейчас общая картина сложилась. Я бы тоже, будь обычным парнем, жилы рвал. Вопрос выживания, как ни крути.
Степан Денисович рассказал и про то, почему едем именно мы. Причина в моей работе с ним. В излечении тяжелых случаев, после попадания под особо гадкие боевые техники. Оказалось, что мужчина фурор произвел. Именно он, а не я. Потому что с моего согласия и одобрения Аристарха Павловича хирург выдавал это за своё достижение. Я же официально был его ассистентом.
И хорошо, что так. Лишняя слава мне не нужна. Не в ближайшие пару лет. Поэтому пусть лавры достаются ему. А мне возможность работать с тяжелыми случаями, изучать местную магию. Ведь по характеру повреждений много чего можно сказать.
Как сказал Степан Денисович, едем по велению самого князя. Так что ближайшие несколько дней мы проведем в этом госпитале. Пытаясь как-то скрыть факт того, что основную работу делаю я.
Госпиталь находился в пригороде. Я бы сказал, что в живописном месте. Среди сосен и хвойных деревьев. Едешь, смотришь, и душа радуется — всё зелено и цветет. У самого госпиталя, ещё в просветах между деревьями озеро заметил.
— Неплохо тут, — заметил я, когда подъезжали.
— О чем и речь, Олег. Славский — человек специфический, но о своих людях думает.
На въезде нас остановили, проверили документы. Впервые увидел человека с самой настоящей винтовкой. Длинная, выглядит неудобно, но говорят, с пятидесяти шагов поразить цель можно. Интересно будет опробовать это оружие, но сомневаюсь, что оно против нежити имеет смысл. Какому-нибудь обычному мертвецу, с укрепленной кожей и костями, можно голову снести, и он будет продолжать нападать, пока Кровью не ударишь. Что уж говорить про высшую нежить.