Осторожно ступая по шлаковой засыпке, я приблизился к двери, из-под которой струилось слабое тепло.
– Кивну, – шепнул я, – стреляй в замок.
– Есть.
Я собрался, раздувая в себе ожесточение, поднимая градус эмоций. Кивая, направил ладони на вход – и подавляющий сознание выброс неслышно канул в облупленную филенку. Грохнул выстрел, вынося замок, и я, плечом толкая дверь, шагнул в загаженный кабинет.
Тсеван Римпоче, усохший и смуглый, густо заросший курчавым волосом, похожим на черный каракуль, валялся на дырявой кошме, так и не расплетя тощие ноги, скрещенные в падмасане. Невежливо пнув ламу, я вернул его в суровый реал.
Черные глаза, болезненно щурясь и помаргивая, уставились на меня – и чужая Сила навалилась, подминая. Я стегнул Римпоче хлестким посылом, прижигая нервные узлы, и лама тоненько завизжал, корчась от боли.
– Где Аидже? – мой голос стыл в минусе.
– Не знаю… Клянусь! Этот дикарь даже от нас таится…
– Ладно… Где Агпэоа?
Римпоче глядел на меня, вытаращив глаза, потрясенный и раздавленный. Ну да… Только что парил небожителем, воображая себя чуть ли не бодхисаттвой, и – здрасте! Повержен во прах…
«А, и правда, пыли сколько…»
– Ну? – мой ботинок легонько прижал немытую шею Тсевана.
– Я… буду жить? – просипел лама.
– Будешь, – нехорошо улыбнулся я, не уточняя, долго ли продлится обещанное житие.
– Этот азиат… – выговорил Римпоче, задыхаясь. – Он на даче живет, у профессора какого-то… В Малаховке…
– Спасибо, – вежливо поблагодарил я – и остановил сердце ламы. Тибетец сильно вздрогнул, сникая. Сдулся будто, выпуская воздух из легких.
– Дай-ка, – потянулся я за пистолетом. – Нужно сделать контрольный выстрел – в голову. Иначе Тсеван предупредит подельников – мозг переживет хозяина на верных полчаса.
– Не переживет, – отвел мою руку Зенков.
«Стечкин» рявкнул оглушительно и звонко. Пуля вошла в лоб цвета седельной кожи, и взболтала высокоорганизованный мозг.
Тот же день, чуть раньше
ФРГ, Цвизель
Рита не могла усидеть на месте. Она обошла всю комнату в цоколе, основательно забитую разным хламом, но, увы, выход находился там же, где и вход.
К ощущению нависшей угрозы примешивалась тревога за Мишу. Ведь вчера он так и не вышел на «мыслесвязь», не пожелал ей интимного «Споки ноки!» А если с ним что-то случилось? А вдруг его…
Не думать, не думать!
Лязг засова ударил по нервам. Девушка резко обернулась, наблюдая, как по добротным каменным ступеням спускается Иржи, переодевшийся в спортивку «Адидас». В одной руке чех держал пистолет, в другой – картонную коробку.
– Бутерброды, – буркнул он, швыряя упаковку.
Настя поймала ее, а «полиментал», криво усмехнувшись, шагнул к лестнице. Внезапно Корда-Римпоче глухо охнул, покачнулся и упал, с размаху треснувшись головой об угол ступеньки. Мертвое тело скатилось на пол, и вытаращенный «рыбий» глаз Иржи уставился на подтекающую кровь, словно ужасаясь.
Настя побледнела впросинь, зажимая рот ладонью, Рита с Лидией Васильевной остолбенели, а вот Петр Семенович махом вскочил, и подхватил оброненный «Вальтер».
– Держи! – передав оружие Рите, он небрежно перевернул труп, и быстро обыскал его. – Наши паспорта! Ага…
Выцепив из куртки Иржи приличную сумму в марках, Мишин папа сунул деньги себе в карман, и вернул пистолет.
– Уходим! Настя, держи бутерброды!
– Д-держу…
Коридор был пуст и тих, лишь где-то за дверью раскатывался богатырский храп. Петр Семенович, держа «Вальтер» в опущенной руке, обернулся к Рите.
– Водить можешь?
– Да! – выдохнула девушка. – Лучше взять «Вольво».
– Соображаешь!
– Прикройте…
Рита вышла на террасу и спустилась во двор. Хотелось пригнуться – и бегом, но нельзя. Вздрагивая от напряжения, она обогнула микроавтобус, и села в легковушку. Ключ торчал в замке зажигания, как в боевике с непременным хэппи-эндом.
«А иначе нечестно!»
Мотор завелся с пол-оборота, но прогревать механизм девушка не стала. О людях надо думать, а не о машине.
Недовольно ворча, «Волво» объехал «Мерседес» – и Рита едва не просигналила, созывая Гариных. Те подбежали гуськом, и нырнули в салон.
– Трогай!
Петр Семенович, держа пистолет на коленях, напруживал плечи, но никто из «охотников» даже в окошко не выглянул. Машина неторопливо выехала за распахнутые ворота, и покатила по улице.
– В горы? – пискнула Настя, тиская коробку с бутербродами.