Девушка повернулась ко мне лицом, прижалась легонько. Я ласково погладил ее по голове, радуясь, что прощен.
- Миш, когда ты что-то скрываешь от меня, не обращаешься ко мне за помощью, то… - тихо и очень серьезно заговорила Рита. - Это все равно, что отдалиться, уйти! Не уходи, пожалуйста… Ладно?
- Ладно… - выдавило пережатое горло.
- Не впутывать, не трогать – так нельзя. Ведь я – твоя! И не стесняйся ты просить меня, или посвящать во что-то опасное, грозное, чудовищное! Я хочу быть с тобою рядом. Даже если ты далеко, я все равно буду вместе с тобой! Покажи свой паспорт.
Я молча вынул синюю книжицу с орлом.
- Майкл Борн… - медленно выговорила Рита, глядя на фото с усатеньким молодчиком. На снимке я улыбался. – Борн… Это от «бёрнт»?[1]
- Угу…
Девушка вздохнула. Аккуратно сунула документ обратно – и крепко обняла меня за шею. Я вмял ладонь в упругую попу, а Рита зашептала срывающимся голосом:
- Подожди… Пусть твои лягут…
Моего терпения хватило.
- Спокойной ночи! – разнесся звонкий мамин голос.
- Спокойной ночи! – ответили мы дуэтом, быстро раздевая друг друга…
…Я не зря весь вечер возился с кроватью – ложе не издало ни единого скрипа. Правда, Ритины стоны утишить не удалось, да и не надо. Прекраснейшие звуки, ласкают слух…
- Ты скоро… уедешь? – зашептала девушка, унимая дыхание. – Улетишь?
- Ага…
- Страшно?
- Ты знаешь… - пошарив руками, я огладил горячее и шелковистое, подтянул к себе, облапил. – Страх есть, конечно, но нетерпение сильнее.
- Хочешь поскорее глянуть в глаза… врагу?
- Да… Я понимаю месть как прямую справедливость. А справедливость – это равновесие. Сила действия нарушает баланс, противодействие восстанавливает его…
Я почувствовал на лице влажные касания губ.
- Скажу твоей маме, что ты уехал в командировку, дней на десять… Только ты возвращайся, ладно? Я без тебя умру…
Вторник, 18 апреля. Утро
Москва, Шереметьево
Вылетал я в одиночестве – провожать Майкла Борна было некому. Усы и очки с затемненными стеклами здорово исказили мой облик. Сам, глядя в зеркало, чуял нечто чужое в отражении.
Разумеется, я перекатывал во рту жвачку и часто улыбался, играя недалекого гражданина США. Пограничный заслон я одолел с легкостью – строгий взгляд, дежурная улыбка, штамп в паспорте.
Куда больше меня напрягали прикрепленные. Тут уж пришлось поработать всему моему милому эгрегору – девчонки отвели глаза бдительным телохранам. Спохватятся, конечно, забегают, но самолет вылетает без десяти девять…
- Объявляется посадка на рейс номер три по маршруту Москва – Монреаль – Нью-Йорк…
Я коротко вздохнул, и встал с мягкого диванчика. Пора! Подхватив атташе-кейс, куда набросал смену белья, чистые носки и матрешку, неторопливо зашагал на посадку.
«Только бы не сорвалось… Второго шанса мне точно не дадут…»
Трап подали к белому, изящному «Ил-62» - наш авиалайнер обходил по всем статьям конкурента. «Боинг-707» проигрывал «Ильюшину» в комфорте, в шумности, да и где штатовцы найдут таких стюардесс? А их на борту целая бригада – семь выпускниц инъяза с приятной внешностью.
Я летел эконом-классом, заплатив за билет до Нью-Йорка двести девяносто пять рублей пятьдесят копеек. Место мне нравилось – рядом с проходом, а соседнее, у окна, пустовало. Еще лучше…
Чувствуя, что разнервничался, я прикрыл глаза, и мерно задышал, кислородом гася тревоги.
- Ladies and gentlemen, - заговорила темненькая бортпроводница, - please be sure to fasten your seatbelts tightly around the waist…
Ее приятный грудной голос поневоле обволакивал и волновал. Мой «земляк», сидевший напротив, через проход, возбужденно заерзал. Послушно заклацали ремни.
«Летайте самолетами «Аэрофлота»!» - мелькнуло в голове.
Турбореактивные засвистели, поднимая гул, и лайнер тронулся, выруливая на взлет. Прокатился, разгоняясь, и легко, без надрыва на форсаже, взлетел, будто вспорхнул. Набрал высоту, паря над безбрежными облаками, осиянными солнцем.
Я усмехнулся, глядя в окно.
«И от бабушки ушел, и от дедушки ушел…»
Угомонившись, усилием воли приглушил эмоции и задремал.
«…А от тебя, Риточка, никогда не уйду!»
* * *
Темненькая развозила скромный обед: цыпленок-табака с зеленым горошком, лосось, красная икра, а на десерт – чай с песочным колечком.
Встрепанный, кудлатый «земеля» решил поиграть в Казанову. Масляно улыбаясь, он зажурчал:
- Какая у вас красивая форма… А уж разрезы на юбках! А куда же ведет этот разрез?