Гримасничая и повизгивая, Габа водил пальцем по просыпанной муке, рисуя символы веве, знаки-маячки, вызывающие духов. И я переступил порог.
- Папа Легба! – хрипло взвыл хунган, пуча глаза и воздевая руки. – О, Папа Легба! Ты явился!
- Ты звал меня, - я торжественно возложил руки на костлявые плечи, вытягивая энергию из трепещущей негритянской тушки. – Ниспосылаю благодать на тебя!
Габа забился в экстазе. Вцепившись в истошно орущего петуха, он схватил нож и махом отсек голосящую голову.
«Красное и черное…», - мелькнуло у меня.
Досматривать сцену, где «зомби» сосет кровь, я не стал – противно. А уж пополнять хунганом ряды моих верных слуг – совершенно без толку. Дикарь хуже безумца, он, как муха паутиной, обмотан чудовищными суевериями и табу.
Издалека донесся мелодичный бой. Два часа.
Покусывая губу, я замешкался – и нервно хихикнул. Ну, и чего ты маешься, собственно? А коллектив на что?
- Хосе! – воззвал я. – Мануэль!
Гереро нарисовался первым, не топоча, как Лопес, а двигаясь стремительно и бесшумно. Воздвигся статуей командора – и поедает меня глазами.
- Там Габа, - махнул я рукой на звук тамтамов. – Устроил в часовне священную помойку. Убей его, а Седрику передай, чтобы навел порядок.
- Всё сделаю, хозяин, - пророкотал Хосе.
Кланяясь, он развернулся, удаляясь по коридору - и суя руку к наплечной кобуре. Из дверей гардеробной выглянула Элспет. Проводив подведенными глазами широкую спину телохрана, она подскочила ко мне и чмокнула в уголок губ.
- Простите, сэр… - залепетала горничная, рдея румянцем.
Я ущипнул ее за щечку, и словно включил свет в девичьих глазах – они засияли.
* * *
На улице было тепло, деревья шелестели свежей листвой, но Барух вылез из лимузина, обряженный в кашемировое пальто. Рукою в перчатке нахлобучил на голову фетровую шляпу, и зашагал к дверям, постукивая изящной тростью с литым серебряным набалдашником.
Глаза его, правда, смотрели настороженно, то и дело скашиваясь на «духохранителей» - Аидже и Чэнтри.
- Вот, решил навестить тебя, так сказать, во плоти, - добродушно проворчал главный буржуин, зыркая исподлобья.
- Уэлкам, сэр, - изобразил я скупую радость встречи.
Слуги выстроились у дверей, благостно улыбаясь, и Барух подрасслабился.
Войдя в холл и сняв пальто, он передал вещи хлопочущим Седрику с Элспет, а я проводил врага в кабинет.
Всё, как полагается – огромный полированный стол, кожаные седалища и даже новенький комп «Sovintel». Мои зубы непроизвольно сжались.
- Как устроились? – благодушно поинтересовался олигарх, развалясь в кресле. – Малютку Элспет не огорчали? Хе-хе…
- У меня нет привычки обижать девочек, - наметил я улыбку.
- Кстати, дом записан на ваше имя, Майкл, - хитро улыбнулся "босс", - и жалованье прислуге тоже за ваш счет!
- С вами приятно иметь дело, мистер Барух, вы держите данное слово.
- А, вы про вложения? – оживился Бернард-младший, поняв меня по-своему. – Пустое! Это же очень выгодно! В Новороссийске займемся автосборкой. Будем гнать супы «Кэмпбелл» из местных овощей… Потом подойдет черед какой-нибудь электротехники или электроники. Закупать сырье – не интересно, тем более что советские рабочие - умелые, грамотные и… да, знаменитая русская смекалка тоже имеет место быть. Проекты уже согласованы и утверждены в вашем Совмине и Госплане…
Мы говорили об успехах, скользя по поверхности смыслов. Барух был реально увлечен инвестициями и стартовыми капиталами, а я предвкушал финал.
Вранье, будто целитель лишен возможности убить. Был бы мотив, а трупы найдутся… Если мой пациент страдает от боли, я могу снять ее – или заставить корчиться от пыточных терзаний. Обратное действие есть у всего.
Я способен исцелить человека, избавляя от неизлечимой хвори, но те же руки нашлют страшную болезнь, недолгую, но мучительную.
А мотив у меня есть...
- Ну, что ж, - бодро прокряхтел Барух, вставая. - Рад был нашей встрече. С удовольствием задержался бы на файв-о-клок, но – дела!
Мою протянутую руку он крепко пожал, а я, удерживая розовую и ухоженную пятерню буржуя, поклонился на прощанье:
- Желаю здравствовать.
«Босс» покровительственно улыбнулся, и вскоре его голос разнесся по коридору:
- Джентльмены, нам пора!
В тот момент я ощущал приятное опустошение – мавр сделал свое дело. Иногда возвращать долги приятней, чем найти клад…
Пересчитав оставшиеся дни, я кивнул. Всё правильно. Мой враг умрет в День Победы. Я не подгадывал специально к дате, просто так вышло.