Все трое стоили друг друга. По маме и не скажешь, что выносила двоих – утянута талия, и животик плоский. Вот, что гимнастика животворящая делает! Настя догнала и перегнала родительницу по длине ног, но малость отставала по размеру груди. А Рита как бы уравновешивала собой старшую и младшую, пленяя идеальной фигурой.
Надменно дефилируя, сфокусировав на себе всё внимание особей мужеска полу, грации вдруг сорвались с места и с восторженным визгом бросились в воду.
- Ми-иша! – разнесся мамин зов. – Иди к нам!
- Вода теплая-теплая! – завлекала Настя.
- Ага, теплая… - ворча, я неохотно покинул шезлонг. – Холоднючая, небось…
Разбежавшись, чтобы набрать инерцию – тогда точно не увильнешь от нырка! – я прошлепал по мелкой воде, и бросил тело вперед. Ноги успели передать мозгу: «Зябко, вообще-то!», но извилины упрямо велели конечностям оттолкнуться, и…
«Уй-я!.. Прибью эту Настю!»
Весьма прохладная водичка охватила меня влажными лапами, и я выдал мощный брасс, чтобы попросту согреться.
«Ага… Вон она где…»
Поднырнув под Настю, я ухватил ее за ноги, и девушка заверещала, колотя руками по воде.
- Что, страшно? – всплыв, я отер лицо ладонью. – А мне дуборно!
- Да? – комически изумилась сестричка. – Мерзляка! Вода, как парное молоко!
- Корова, по-твоему, холодильник?
Хихикая, Настя увернулась и рывком залезла мне на спину, охватывая мою шею мокрыми руками.
- Полный вперед! – радостно скомандовала она.
- Приготовиться к погружению! – коварно поправил я сестричку, и ушел на глубину. Ага, куда там…
Девушка и не подумала руки разнимать, она еще и ногами меня обхватила.
Поднявшись на поверхность, я увидел встревоженную маму. Она стояла по пояс в воде, и грозила пальцем – мне и хохочущей Насте.
- В песок! В песо-ок! – запела девушка, покидая мою спину и рассекая волны.
Да, это было блаженство – плюхаться продрогшим телом на сухой, горячий песок! Нутряное тепло земли согрело мигом, прогоняя мурашки.
- Миш, закопай меня! Ну, пожа-алуйста!
Присев на пятки, я нагреб на сестричку шуршащий сыпун, и шлепнул по голой попе.
- А тут не держится!
- Почему-у?
- Скатывается!
Настя довольно захихикала, и опустила голову на руки, опуская веки и дремотно улыбаясь. Рядом прилегла мама. Перевернулась на спину, и раскинула руки.
- Хорошо… Миш, скажи Рите, чтобы вылезала, хватит уже.
- Ри-ит!
- Щас я! – долетел отклик.
Неожиданно я ощутил перемену в мамином настроении – поднявшись, оно грозило упасть, как стрелка барометра, предсказывающего тоскливый дождь.
- Мам, расслабься! – отдал я строгий приказ.
- М-м… Чего? – выплыла мамулька из пасмурных дум. – Зачем?
- Ну, я же обещал тебе поделиться!
- А-а… - мамины глаза открылись, и запахнулись снова, а ласковый взгляд словно перетек в милую улыбку. – Давай!
Повозившись, я пристроил ладони на животике, который сам когда-то обезобразил своей пренатальной тушкой, и энергия, рожденная моим мозгом, мягко пролилась матери. Словно пришла пора возвращать долг. Девятнадцать лет назад то, что стало мной, высасывало мамины соки, а теперь…
- Это надолго сохранит твою молодость, - сказал я негромко, - и красоту.
Не размыкая глаз, мама грустно улыбнулась, вздохнула:
- Да не надо, Миш… Зачем мне уже…
- Мне надо! – с чувством сказал я. – Не хочу видеть, как ты вянешь! А зачем… Жизнь у тебя будет долгая, мам…
Она открыла повлажневшие глаза, поморгала, склеивая реснички слезой.
- Наклонись…
Я наклонился, и теплые мамины губы коснулись моих.
- Спасибо… - прошелестело тихонько, будто ветер дунул.
Вечер того же дня
Тегеран, улица Вали Аср
Старенькая «Чайка» ГАЗ-13, блестящая черным лаком и сверкающая хромом на солнце, нырнула в тень раскидистых чинар, словно прячась. Лишь передок нестерпимо сиял, подсвечивая трепещущий красный флажок.
- Скоро уже… - напрягся Масуд Раджеви.
Посол Виноградов чуть отвернулся, не желая, чтобы попутчик заметил его улыбку. Вдоль по нескончаемой Вали Аср шуровали автомобили, порой сбиваясь в механические табуны, но чаще всего движение замирало вовсе – тревожно было в городе.
Каждый день горели подожженные машины, слышались выстрелы, иной раз учащавшиеся до пугающих очередей. Возбужденные толпы то и дело кучковались, сливая крепнущие голоса, вскидывая кулаки… Революционная ситуация сгущалась, как грозовая туча, обещая бурю.