Арматурный костяк наполнился бетонной плотью.
За спиной щелкнула дверь, и бодрый голос Иваненко сказал:
- А-а! Вот вы где прячетесь!
- Бесполезно! – рассмеялся я, оборачиваясь. – Все равно находят! Звонят и звонят… Здравствуйте, Дмитрий Дмитриевич!
- Приветствую, коллега, - научрук крепко пожал мою руку, и с любопытством осмотрелся. – Ого! – он огладил корпус новенького спектрометра. – Атомно-абсорбционный? Здорово… Ну, и как успехи? Хм… Судя по выражению вашего лица, они вас больше удручают. М-м?
- Хуже, - вздохнул я. – Пугают.
- Ну-ка, ну-ка… - затянул Иваненко, и присел на подоконник. – Излагайте.
Почесав за ухом, я выложил на стол пухлую стопку протоколов наблюдений и прочих научных бумаг.
- Помните, вы как-то назвали купраты «странными металлами»? Так и есть. Купраты просто напрашиваются на место между классическими металлами, в которых электроны передвигаются свободно, и изоляторами, где электроны занимают фиксированные позиции. А в купратах они двигаются, но как-то медленно, словно одолжение делают. Потом, сильное магнитное поле, как известно, подавляет сверхпроводимость, и я решил проверить, как поведут себя «странные металлы», станут ли они похожими на обычные? Мы с ребятами подняли напряженность поля почти до шестидесяти тесла, но оказалось, что и в таких условиях сопротивление в купратах, как и от температуры, меняется линейно, а не в соответствии с квадратичным законом, как положено «нормальным» металлам. Получается, что они как бы ленятся проявлять «металлические» свойства! Я даже думаю… может, это вообще новая, переходная между изоляторами и металлами, форма материи?
По лицу Иваненко гуляла рассеянная улыбка.
- Ага… - тихонько протянул он. – Мысли есть?
- Возможно, в «странных металлах» нарушается принцип Паули, - осторожно, словно нащупывая путь по тонкому льду, выговорил я. – И эта радикально новая форма материи определяется последствиями квантовой запутанности в макроскопическом мире?
Я откровенно побаивался. Это в будущем о запутанных квантах судачат наперебой, а пока что Аспе лишь ломает голову, как все смертные. Свой опыт, доказывающий «призрачное дальнодействие», он поставит года три спустя…
Однако мои страхи сыграли ложную тревогу - Иваненко только шире улыбнулся.
- Восторг… - вытолкнул он. – Дружище Миша! Вы хоть представляете, до чего докопались?!
- Представляю… - тускло вздохнул я.
- Немедленно! – лязгнул научный руководитель. – Немедленно пишите статью – вашу гипотезу нужно застолбить! Так… Если в «Физикал Ревью»… М-м… Нужен эксперимент!
Послав по известному адресу Алена Аспе, я отбарабанил:
- У меня пока готова схема опыта для проверки несепарабельности квантовой механики!
Спросит – не спросит? Поверит – не поверит? Я поднапрягся, восстанавливая в уме схему эксперимента. Два потока фотонов с нулевым суммарным спином влетают в призмы Николя. Дальше - двойное лучепреломление… поляризации каждого из фотонов делятся на элементарные… пучки падают на детекторы… Сигналы с детекторов пропускаются через фотоумножители, попадают в регистратор – и вуаля - вычисляется неравенство Белла!
Иваненко не спросил.
Помолчав секунду или две, словно усваивая сказанное, он пожал мне руку, и резко сказал, как выдохнул:
- Действуйте!
Четверг, 20 июля. День
Калининская область, Конаково
База отдыха выглядела именно тем, чем была – базой отдыха. Но где! На острове в Московском море! И пускай это всего лишь водохранилище, зато простор какой!
Корпуса базы выстроили в виде громадных бревенчатых изб в два этажа – они выглядывали из густого леса, где елки путались с березами, а прямо от крыльца упадал недолгий склон к травянистому пляжу. Мелкие волнишки накатывались, лизали босые ноги, словно упрашивая скинуть платье – и плюхнуться, разменять горячее солнце на прохладную – да что там! – на теплую воду.
Настя успокоилась и повеселела. Вместе с ней понаехало человек сто – молодых, зубастых. Веселых и находчивых.
Теплоход отчалил от дощатой пристани – и остров стал обитаемым. Парни сразу кинулись натягивать волейбольную сетку, а пожилой коллектив базы помолодел будто – поварихи и прочий персонал забегали, засуетились. На кухне растапливали печи и месили тесто, а в номерах перестилали белье – за открытыми окнами хлопали простыни, надуваясь парусами. Суетливый истопник шустро таскал дрова, нагоняя пар в бане, а комсорг бегал по этажам, распределяя спальные места. Крики неслись со всех сторон: