Дорогу старшине второй статьи преградили воздушные корни молодого баньяна, а, может, и стволики. Поплутав, Гирин выбрался к широкому ливнеотводу, выложенному бетонными плитами. Сбежал по уклону на сухое «русло», слегка заметенное песочком, вскарабкался на другую сторону.
Наверное, тоже янки строили. Тут в сезон дождей не каплет и даже не льется – хляби небесные разверзаются. Если воду не заставить течь, куда положено, она все снесет, а сверху еще и красной глиной замоет…
Отирая лицо рукавом матросской робы, Гирин с интересом повертелся у еще одного «экспоната» - сбитого вертолета «Чинук», похожего на обтекаемый вагон, мятый и ломаный. Обрубки лопастей жалко упирались в песок.
«Долетался…»
Иван приблизился к берегу, и заулыбался открывшемуся виду – за рядком кокосовых пальм синела и переливалась бухта, а прозрачную воду вспахивала подлодка «Сёмга».
Гирин повидал атомарин – и в промозглой северной Атлантике, и в перегретом Красном море, на фоне выжженных солнцем гор, но чтобы так экзотично… Картинка!
- Ванька-а!
От военгородка летчиков катился ГАЗ-66, прозванный «шишигой». В кузове, держась за дуги от снятого тента, стояли матросы с «Ташкента» - издали казалось, что они сдаются на милость победителя.
- Залазь! – крикнул Гоша с БЧ-7.
- Да я сам… - попробовал отвертеться Иван, но из кабины выглянул Фролов.
- Все на борт, старшина, - строго сказал он.
Ну, раз все… Гирин мигом забрался в кузов, и «шишига» взвыла, трогаясь с места.
- Чего случилось-то? – завертел Иван головой, цепляясь за дугу.
- Учения! – посвятил его Гоша. – Будем «чин» пугать!
- Кого-о? Каких, на фиг, чин?
- Так местные китайцев зовут, - спокойно объяснил Витёк. – Пацанята, как завидели нашего Ахмета, стали в него камнями кидаться. Кидаются и орут: «Чина! Чина!»
- А что, - хохотнул Гирин, - похож!
Тряский грузовичок вывернул к гавани, и понесся к плавпричалу, где почивал «Ташкент».
Над головами, распуская низкий гул, проплыл серебристый «Ту-95». Порывисто отогнув крылья, сверкая туманящимися кругами винтов, «стратег» заложил вираж.
«На посадку пошел», - мелькнуло у старшины второй статьи.
Правда, говорят, только одна взлетка на три с половиной километра вытянулась, а другая то ли недоделана, то ли янки сами ее разворотили.
«Ну, и ладно… Подумаешь… - Гирин проводил взглядом самолет, идущий на снижение. – Что мы, бетона не найдем?»
Четверг, 22 сентября. Утро
Тонкинский залив, борт БПК «Ташкент»
Семнадцатая оперативная эскадра Тихоокеанского флота вышла в поход не полным составом, но все равно, выглядела внушительно.
Вертолетоносец «Москва» и авианесущий «Минск» следовали в середине ордера. Их прикрывали две колонны крейсеров, эсминцев и БПК. Морпехи шли на двух больших десантных кораблях - «Иван Рогов» и «Николай Вилков». В их задачу входила высадка на остров Вандон, занятый условным противником.
Довольный, Гирин выбрался на палубу. Спору нет, учения – это всегда беготня и напряг, но вот вернутся они из похода обратно в Камрань, и снова переквалифицируются в стройбатовцев.
Нет уж, лучше в море!
Иван оглядел просторы. 17-я ОпЭск растянулась и вширь, и вдлинь. «Ташкент» резал волны в кильватере БПК «Николаев», а за кормой синел «Василий Чапаев». С левого борта просматривался ракетный крейсер «Владивосток».
Китайцы явно знали, по чью душу явились русские. Когда эскадра проходила восточнее острова Хайнань, на синем горизонте зачернели две зарубки – корабли Южного флота КНР. Пилоты «Ка-25» опознали фрегат «Бейхай» и эсминец «Кайфэнь».
«Чины» вели себя нагловато – выйдя из тервод, перли прямо на эскадру. Видать, получили приказ проверить реакцию.
Первым намекнул крейсер «Варяг» - пусковая установка «Волна» угрожающе развернулась в сторону «проверяющих». До тех не дошло. Тогда с палубы ТАВКР поднялось звено «Яков» - штурмовики не стали пугать китайских моряков, пролетая над палубой. Закладывая вираж, пронеслись поперек курса.
«Бейхай» мигом сбросил ход, за ним и «Кайфэнь». Вняли.
А эскадра сплотилась. Не из-за опасной близости Южного флота – советские корабли подходили к бухте Халонг, красивейшей, но мелковатой. Вдобавок ее изумрудные воды были истыканы сотнями, тысячами скалистых островков.
Выглядели эти россыпи суши просто сказочно – каменные постаменты для пышной зелени – однако маневрировать среди островной толчеи…
На капитанских мостиках дулись от важности вьетнамские лоцманы, взятые в Хайфоне. Они лопотали, мешая родную речь с русской, и частенько командовали рулевым не словами, а жестами.
- Созерцаешь? – ухмыльнулся «Фрол», неслышно подходя сзади.
- Так точно! – обронил Гирин привычную уставную фразу, удивляясь благодушию каплея. Или прав Витёк, по секрету сообщив: Фролову скоро менять четыре маленьких звездочки на одну, но побольше![2]
- Ну, зри, зри… - будущий каптри убрел, а старшина второй статьи остался.
Начинались боевые стрельбы…
* * *
Из учений нарочно не делали секрета – пускай местные хуацяо, половина которых шпионят, успеют все, как следует, рассмотреть и передать в «Чжунъюн Дяочабу».[3]
По выделенным секторам на острове Вандон выпустили ракеты, поразившие «укрепления противника». Били старыми П-35, но не пожалели и парочки «Базальтов».
Потом в бой вступила палубная авиация. «Тридцать восьмые» накрыли НУРСами «скопления живой силы», а затем с противолодочного крейсера «Москва» поднялись «Ка-25Ф» на непривычных лыжных шасси. Вертолеты покружили над побережьем, выкашивая заросли из двуствольных пушек, и к урезу воды вышел новейший БДК «Иван Рогов».
Разошлись носовые ворота, и по выдвижной сходне скатились два или три взвода легких танков ПТ-76. Перегоняя слабый прибой, плавучая бронетехника выбралась на сушу.
Откинулся кормовой лацпорт, выпуская бэтээры и БМП. Постреливая на плаву, «бээмпэшки» резво выгребали на берег, с ходу занимая плацдарм.
«Хана чинам!» - с удовольствием подумал Гирин, и глянул на массивный «Роллекс» - махнулся с вьетнамцем. Видать, с пленного американца снято…
Однако, хватит созерцать, - нахмурился старшина, - пора на вахту!
Лязгнув дверцей, Иван ссыпался по гулкому трапу на пост.
Суббота, 24 сентября. День
Москва, Ленинские горы
- …Мы поставили эксперимент, чтобы проверить неравенства Белла и доказать: между двумя фотонами существует влияние безо всяких локальных сигналов. Нам удалось создать источник фотонов на атомах кальция – чрезвычайно маленький, всего несколько десятков микрон, зато излучающий частицы запутанными парами. Нам оставалось просто улавливать свет посредством не слишком больших линз, а затем направлять пучки поляризиционно-скоррелированных фотонов на шесть метров в обе стороны – к детекторам…
Седовласый профессор поднял руку, как на уроке:
- То есть, вы использовали фотоны, запутанные по поляризации? А поляризиционные фильтры переключались за более короткое время, чем требовалось световому сигналу для перемещения между точками измерения?
- Совершенно верно! – бегло кивнул я. - Настройка поляризации менялась через каждую десятимиллиардную долю секунды. Двигающемуся со скоростью света сигналу на то, чтобы преодолеть расстояние между детекторами, потребовалось бы сорок наносекунд. А вот разрешение наших приборов составляло порядка одной наносекунды. Поэтому и не возникало сомнений, что измеряемые нами события были разделены в релятивистском смысле.