Он проверил свой халат и надел удобную обувь. Одна из немногих роскошей, которую он себе позволял. Не было никаких правил против таких, особенно для Верховного клирика, но он считал это лицемерием. Молиться Фриде и жить в роскоши. Не осуждайте своих братьев и сестер. Они так же преданны, как и вы.
Доннавон думал, что, возможно, последние испытания, через которые прошел Коринфский Орден, были просто проверкой. Знак того, что они оставили пути Хеллы и Фриде. Не его дело судить их. Боги так или иначе укажут им путь. Он будет доверять их руководству. — Защити меня от зла этого мира, — пробормотал он, прижав руку к сердцу и закрыв глаза.
Стук в дверь возвестил, что пора.
— Верховный жрец, могу я войти? — послышался голос молодого человека с другой стороны. Тот, который заставил Доннавона улыбнуться.
— Заходите, Брайс, — сказал он.
Молодой паладин вошел грациозно, все его движения свидетельствовали о его силе и опыте в бою. Тяжелые белые пластинчатые доспехи, казалось, почти не беспокоили его, длинные светлые волосы падали на спину. Как только он вошел, он опустился на одно колено.
[Божественный Паладин — 305 уровень]
Доннавон почувствовал, как в его сердце закипает гордость. — Встань, Брайс. Тебе не нужно становиться на колени передо мной. Это ты отправляешься в пустыню, чтобы сразиться с существами, которые ищут нашей смерти. Я всего лишь слуга, исцеляющий нуждающихся и присматривающий за этим храмом».
Брайс поднял голову и улыбнулся. «Вы слишком скромны. Я лишь проявляю к тебе уважение, которого ты заслуживаешь, — сказал он и встал, закрыв за собой дверь. — Ты знаешь, зачем я пришел.
«Роковая встреча. Да, — сказал Доннавон.
— Тебе не обязательно встречаться с ней. Отпусти меня вместо тебя, — сказал воин.
Доннаван коснулся плеча мужчины и покачал головой. «Это должен быть я. Позвольте мне показать ей сердце нашего Ордена и то, за что мы выступаем.
«Что, если слухи верны? Что, если у песен есть достоинства? Что, если она действительно чудовище, испорченное злом, эгоистично очищающее тех, кого считает недостойными или несправедливыми?» — спросил Брайс.
«Это не вся правда о том, что я узнал о ней. Разве она не помогла освободить Рейвенхолл от демонической чумы? Разве она не сражалась в Вирилии вместе с имперской армией? Ее подвиги в Баралии не говорят о монстре, по крайней мере, не совсем, — сказал Доннавон.
Паладин бросил на него сомнительный взгляд. «Песни можно легко купить, информацию распространяют те, кто выиграл войну. Вы знаете, какое влияние приобрело ее золото. Он достигает всего пути к Ривервотчу. Инквизиторы шепчутся, что даже в Древе Рассвета она расточает свое богатство.
И как часто мы делали то же самое? Интересно, подумал Доннавон. Он верил в своих братьев и сестер по Ордену, но нельзя было отрицать, что его держали в стороне от важных дискуссий, и с каждым годом их поведение становилось все холоднее. Он задавался вопросом, было бы иначе, если бы Вурт был еще жив.
«Если мы собираемся встретиться с ней, это должно быть непредвзято. И если она действительно чудовище, которым ее считают многие в нашем Ордене, нам нужно, чтобы вы были готовы. Ты и все остальные. Ее влияние нельзя недооценивать. Мы не можем позволить чудовищу возглавить орден целителей. Мы оба это знаем, но мы должны предотвратить дальнейшее кровопролитие. Так много наших уже умерло», — сказал Доннавон.
Брайс надел шлем и кивнул ему. «Привет тебе, Доннавон. Я буду молиться, чтобы наше вмешательство не потребовалось».
Доннавон улыбнулся. Он не упустил из виду, что Брайс не упомянул Фриде. Сегодня он решил не указывать на это. Принципы преданности и самопожертвования имели другое значение перед встречей с монстром, особенно с последним.
— Ты встретишь ее здесь? — спросил Брайс, снова оборачиваясь.
«В восточном храме. Ее прием был подготовлен. Эти основания были сочтены слишком простыми, чтобы приветствовать кого-то с ее репутацией», — объяснил Доннавон. Он был удивлен, что Паладин не знал об этом.
«Брайс? Беда на севере. Врывайтесь. Несколько раненых и виновные в бегах, — произнес женский голос, и в зале раздались тяжелые шаги еще одного Паладина.
«Наоми. Говори тише, — сказал Брайс. — Мы на святой земле.
«Конечно, приношу свои извинения Верховному клирику», — сказала женщина, кланяясь Доннавону, когда увидела, как они вышли в зал.
Брайс в последний раз повернулся к Доннавону и коснулся его плеча, не сказав больше ни слова, прежде чем уйти к открытым воротам.
Наоми посмотрела на своего собрата-паладина, прежде чем взглянула на Верховного жреца. — Я… — начала она, глядя на стены, прежде чем снова повернуться к нему. «Пусть Фриде и Хелла благословят вас сегодня».