Конечно, она могла сражаться только в одежде или даже просто окутанной пеплом. В конце концов, видеть было некого, да и в битве не на жизнь, а на смерть это имело бы значение. Кожа у нее была крепкая, кости крепкие, но не настолько, чтобы отмахиваться от клинков рыцарей. Илеа выживет в битве, возможно, даже выиграет, но мана, которую ей придется вкладывать в лечение, а также в бегство, когда ее травмы слишком сильно мешают ей, будет накапливаться, так сильно замедлит ее по сравнению с преимуществами доспехов. Возможно, однажды, когда она наберет подходящую силу, дополнительный вес и металлическая оболочка изготовленного снаряжения станут ненужными, но это оказалось таким преимуществом, что она усомнилась в реальности такой мечты. Мечта не сражаться голышом, а иметь возможность блокировать меч своей кожей, ее естественная защита превосходит то, что ее враги могут создать, чтобы навредить ей или тем, кто ей дорог.
Ей не хотелось слышать язвительные комментарии от эльфийки по поводу доспехов, которые она срывает с каждого побежденного рыцаря, процесс долгий, но для нее это было похоже на жест благодарности. За бой, который они ей дали, за опыт, который она получила. Ибо долг, которому они служили задолго до того, как он перестал быть необходимостью. Словно для того, чтобы освободить их души от скорлупы, которая держала их в ловушке в этом проклятом подземелье, глубоко в северных землях и их коварных горах. Всякий раз, когда десять или двадцать рыцарей были убиты, Илеа строила костер, превращая их в пепел, который попадал в землю. Эльф был настолько любезен, что одолжил ей свой огненный куб на неопределенный срок, упомянув, что какое-то время он будет исследовать его самостоятельно, все еще работая над расшифровкой бортового журнала, но ему слишком скучно, чтобы постоянно оставаться в соборе.
Хотя многие вопросы оставались без ответа или не заданными, Илеа не торопилась угождать эльфу или выжимать из него все до последней крупицы информации. В конце концов, она была здесь ради самой себя. Он вернется, зная, что она будет прогрессировать. Если он выжил, то есть. У Илеи возникло ощущение, что он не так силен, как она ожидала от старшего эльфа. Когда она получила свой последний комплект подходящих доспехов, прошло три месяца, плюс-минус неделя или две. Единственным указанием на время, которое она провела там, было количество убитых ею рыцарей, которые она записывала в свой блокнот.
Сидя на своей крыше, она смотрела на город, который стал таким же близким к дому, как и любое другое место, где она жила на протяжении всей своей жизни. Эти месяцы были более напряженными и яркими, чем любой другой период времени, который она пережила до сих пор, за исключением, возможно, ее приключений в первом подземелье Талиинов или начального этапа открытий и выживания в лесу вокруг храма Азаринт. Место, которое по-прежнему много значило для нее, снабдив ее инструментами для выживания в этой безжалостной земле. Кому-то другому могло показаться унылым все это время оставаться в средневековом городе, но из-за отсутствия каких-либо жителей, кроме безмолвной нежити, это место казалось ей более безмятежным.
Словно камни, сложенные когда-то обитаемыми зданиями, каждый из которых имел свое назначение в шумном обществе, теперь превратились в нечто более естественное, как будто сам город был такой же частью окружающей среды, как туманы и бури над головой и черная бездна, таящаяся внизу. Городской, возможно, но дикий, отвоеванный понемногу со временем. Единственным местом, где, как она знала, кипела жизнь, был дворец, все еще уходящий высоко в далекий горизонт. Тайны, погребенные под ней, спрятанные за запертыми дверями и охраняемые непреодолимыми воинами, которые даже по прошествии стольких лет разорвут ее на куски, как дрейк разорвет дикого оленя, бегущего в лесу близ Карта.
Ее карта увеличилась, территория вокруг дворца все еще была пуста, но в некоторых местах она углубилась еще больше, большая часть города лежала выше дворца, очищенная и отмеченная как безопасная. Она улыбнулась, когда ее блокнот поднялся пеплом, элемент закрутился вокруг книги, удерживая ее неподвижно и освобождая ее руку. Мысль, даже не это. Оно было как живое, даже не мысль, нужна была ее явная воля, чтобы она появилась. Черный туман не создавался и не контролировался ею, а был постоянным спутником рядом с ней, мыслей и эмоций было достаточно, чтобы реагировать.