Кузнец выглядел так, будто дремлет, сидя на вершине наковальни, а внутри черного тумана головы не блестит свет. “Привет.”
Золотые глаза медленно открылись и сосредоточились на ней: «Человек. Добро пожаловать. Я был медитацией, чтобы скоротать время, и вот вы пришли, чтобы развлечь меня. Как твои дела?”
Илеа улыбнулась и сбросила девять комплектов поврежденных розовых рыцарских доспехов. «Великолепно, месяцы, потраченные в основном на борьбу… это было чудесно».
Кузнец издал булькающий звук, его глаза радостно заплясали: «Поистине сокровище, находить радость в таком ужасном и инстинктивном прошлом». Она чувствовала, что его слова были искренними, радуясь своей способности наполнять свое время борьбой.
Она рассмеялась и указала на доспехи: «Это действительно так. И теперь вы можете снова подделывать. Может быть, мы не такие уж разные, я и ты.
“Возможно нет. И все же острые ощущения кузнечного труда не так экзотичны, как исследования, сражения и близость к смерти. Вы хотите новые доспехи? Я предполагаю, что появится больше металла?
Илеа кивнула: «Много. Просто сделайте еще девять подходов снова. Я полагаю, у вас осталось много стали Стоунхаммера на случай, если мне понадобится еще? Я не знаю, как долго я смогу поставлять металл».
“Конечно. Я кую и перековываю. Большая часть привезенного вами металла все еще здесь.
“Хорошо знать. Что ты вообще делаешь? Не хочешь показать мне кое-что из своей работы? Она улыбнулась, глаза кузнеца заблестели от радости.
Илеа была немного ошарашена, покидая горн через пару часов после демонстрации, объяснений и монологов старого кузнеца. Художнику больше нравятся абстрактные формы. Она понятия не имела, и даже сейчас не верила, что грубая кузница и большие молоты могут формировать замысловатые узоры, которые она ей показала. Даже видя все это и слыша, как об этом говорят. Насколько понимала Илеа, философия Голиафа подразумевала, что металл жив и дышит. Форма всегда меняется, и это произведение искусства, удовольствие, которое он получал от своего мастерства, не было связано с результатом, полезным инструментом или оружием, но с изменением, которое оно могло внести в металл.
В нем полчаса рассказывали о тонкостях формирования идеальной сферы и о том, как тридцать два разных металла реагируют на обработку, как меняется результат. У Илеи не хватило духу остановить кузнеца, когда он продолжил разговор о сплавах в соответствии со сферой. Не потому, что она была милой, а потому, что кузнец проявлял искренний энтузиазм, страсть и любовь к своей работе. За навыки, приобретенные за годы, десятилетия и века. К тому же он был хорошим собеседником. Тем не менее, это не совсем ее тема, но она готова поспорить, что Балдур и Голиаф могут разговаривать целыми днями.
Казалось, ни у кого не осталось особого удовольствия от ковки оружия и военных инструментов, да и в любом случае они оба не особо нуждались в золоте. Тем не менее, Балдур с большим энтузиазмом делал ее рукавицы, чем новоиспеченный мастер — ее доспехи. Она попросила Голиафа выковать ей набор доспехов по собственному проекту кузнеца, чтобы, в конце концов, получить какую-нибудь интересную работу. Илеа понятия не имела, какую непрактичную новогоднюю елку из доспехов в форме сферы она получит, но на нее определенно стоило посмотреть.
Терок не было дома, но ей предстояло много бегать, пока она не вернет весь металл Голиафу. Осталось более сотни комплектов доспехов. Кузнец заверил ее, что места достаточно. Большую часть стали переплавляли в слитки для испытаний, использования в последующих работах или просто хранили у кузнеца. Илеа подумала, что помимо ковки у кузнеца может быть пристрастие к сбору и хранению различных металлов. Не было никакой другой причины использовать такое количество стали. Кроме, возможно, постройки Меха.
Возможно, это Терок двигал его. Сверла, сверла, сверла. Она улыбнулась и пошла обратно, мчась по долинам, единственные признаки жизни — маленькие твари, уносившиеся прочь, как только она приближалась. В какой-то момент высоко над головой пролетел массивный орел, но либо она была слишком быстрой, либо слишком маленькой, чтобы привлечь его внимание. Если бы это было что-то близкое к последнему, что она видела, Илеа вряд ли могла бы состоять из крошечной закуски. Недостаточно, чтобы лететь вниз, если голод не кусает.