— С завязанными глазами, — добавил я.
— В цель?
— Нет, хм, в белый свет, — усмехнулся я. — В пятикопеечную монету.
— Да, ладно! — не поверил диверсант.
— Та-а-а-к, — зловеще произнёс я, вроде как обижаясь. — вы со скольки метров ножом поразите цель?
— Ножом? — переспросил диверсант и улыбнулся. — Это — военная тайна.
— Ну и ладно, — сказал я и развернулся в сторону дока, намереваясь туда идти.
— Ну, стой, стой! — он взял меня за руку. — Я пошутил.
Я развернулся и, положив, свою правую ладонь на его кисть, повернул тело к нему провёл приём. Диверсант ойкнул и бухнулся на колени, а потом на живот. Я придавил его руку к стальной палубе трюма и сделал первый контроль.
— Вот что я ещё могу, — сказал я. — Извините, не мог упустить шанс, чтобы не продемонстрировать…
— Ну и хватка у тебя! — сказал капдва, вставая и отряхиваясь.
Однако, трюм сиял такой чистотой, что с его палубы можно было кушать плов, поэтому морской офицер не испачкался и отряхивать было нечего.
— Ты где такому научился? Это же айкидо?
Я пожал плечами.
— Как называется, не знаю. Отец с детства приучил.
— Ты в школе драчун, наверное? — усмехнулся диверсант.
— Я в интернате ЦСКА учусь в Москве на хоккеиста. На воротах стою. Хе-хе… Шайбы ловлю. Вот такой я драчун.
— В Москве? В интернате? ЦСКА? Ох ни ху… Ой! Извини! Вырвалось! Совсем ты меня ошарашил! Из Владивостока?
— Да. Мы своей футбольной командой чуть кубок Кожаного мяча не взяли. Я тоже на воротах стоял и меня сухим вратарём прозвали, вот директор ДЮСШ Чистохвалов и приехал во Владик за мной.
— Так! Подожди! Причём тут футбол? Мы же говорили за хоккей.
— Ну да, сначала был футбол, но я переиграл всех футболистов в ДЮСШ и тренер перевёл меня в секцию по хоккею.
— Переиграл? На воротах?
— Нет, я в поле вышел, и набил им кучу голов.
— Стой-стой! Что-то и моя голова уже забита, словно по ней ногами колотили, как по мячу. И я совсем запутался.
Тут открылась дверь переборки, отделяющей технический трюм от дока и в неё выглянул Капица.
— Павел! — чуть громче, чем обычно сказал он и его голос эхом отразился от бортов трюма. — Всё готово. Можно нырять.
На глубине двадцати метров от прожекторов было светло, как днём. Проплыв по-над ровным, как тарелка дном, вокруг якоря, к которому линем крепился буй, я вдруг увидел странную тень, не похожую на боевого пловца, которые обеспечивали мою безопасность. Слишком уж она была необычной формы. У меня, по моим подсчётам, ещё оставалось две минуты, и я медленно отправился к лежащей на дне треугольной рыбине.
Уже понимая, что это может быть именно тот, кто может стать достойной для моего подводного ружья добычей, я медленно, стараясь не поднимать ластами со дна муть, поплыл в ту сторону. Операторы двинулись вслед за мной.
Скат–хвостокол медленно парил в сантиметрах двадцати над донной, бедной на живых обитателей, долиной, кое-где украшенной кустиками морской травы. Скат был, практически одного цвета с серо-коричнево-зелёным илистым грунтом и я его «увидел» скорее «внутренним» зрением, чем «обычным». В свете своей ауры скат походил на космический корабль пришельцев, как его изображают в фантастических фильмах. Его крылья волнообразно шевелились и если бы не это шевеление, можно было бы подумать, что скат просто «дрейфует».
Подвсплыв и, не доплывая метров пяти, я выстрелил в него и попал. Скат дёрнулся, попытался сорваться с гарпуна, соединённого с ружьём тонким капроновым шнуром, но я уже развернулся и поплыл в сторону десантного корабля, активно работая ластами и постепенно всплывая. Надо было оторвать рыбину от дна, где образовалась такая муть, что видимость на расстоянии трёх метров упала до нуля.
Однако, на глубине в десять метров я развернулся лицом к добыче и подтянул её ближе. Скат плавал вокруг меня, «нарезая» круги. Подтянув его совсем близко, я умудрился схватить его, проплывающего мимо, за хвост. Сжатые пальцы скользнули по покрытому слизью длинному отростку и упёрлись в основание шипа, а кожаные перчатки зацепились за его зазубрины и не позволили скользнуть руке дальше.
Удерживая метрового ската на месте, я попытался другой рукой ухватить рыбину за глазницы, как я делал с небольшими экземплярами, но не смог дотянуться до них двумя пальцами одновременно. Тогда я «тупо» потащил ската за собой, продолжая держать его за хвост. Скат махал крыльями, но и я упорно махал ластами, побеждая и представляя, какая будет «кино-картинка».
Можно было бы отсечь хвост с шипом ножом, но зачем я тогда выпросил у диверсантов специальные кожаные перчатки?