Втащив обессиленного ската в корабельный док, я добил его поданным мне Александром Львовичем ножом.
— Надо его срочно выпотрошить, — сказал я, увидев командира корабля.
— Ската разве можно есть? — скривился тот.
— Я приготовлю, пальчики оближите. Он же такой же жирный, как палтус. Его только нужно сразу разделать. Как и акулу.
— Ты ел акулу? — удивился Капица.
— Конечно. Мы молодых катранов с берега на удочку ловим, а тех, что побольше, с лодок.
— А скаты у вас разве водятся?
— Бывают и скаты, когда течение Куросио к нашим берегам подходит. Маленькие экземпляры у берега, а большие на глубине. Как и здесь.
Тем временем, вахтенный матрос сбегал за коком и ската, уложили в ванну.
— Здоровый какой! Здесь разделывайте, но чтобы потом смыли мне всё тут, — скомандовал он. — И док чтобы зачистили сачками.
— Так мы и чистим тут всё всегда, тащ командир, — сказал кок.
— Разговорчики! — нахмурился Гафуров.
Я, тем временем, помог Капице снять баллоны в воздушной смесью, и мы вылезли из воды.
— Ну, ты, брат, и выдал сегодня! Шесть минут активного плавания! И, главное, нет никаких видимых последствий гипоксии. Нет ведь? — спросил он врачей.
— Пульс и давление в норме. Кровь на кислород сейчас возьмём. Пусть мальчик пройдёт в трюм и сядет на стул.
«Передвижная медицинская лаборатория» была устроена медиками в грузовом трюме.
— Да, уж. Многое я повидал, но такого… Ската за хвост. Ладно, что в перчатке, но это же ещё и знать надо, и уметь схватить. Он же кожей чувствует всё под водой. Мы били таких здесь. Но на вкус он кисловатый.
Старший диверсант покрутил головой и скривился.
— Вы просто не умеете его готовить. Как рыбу фугу, слышали про такую?
— Хм! Я-то слышал. А вот ты откуда про такую знаешь?
— Да у нас её там хоть жо… Э-э-э… Много, короче. Только, если в море подальше выйти. У берега не ловится. И, опять же, Куросио
— Только не пойму, как это у тебя получается? — сказал Капица.
— У меня клетки энергию получают не из кислорода, а из жира.
— Да-а-а… То-то ты сухой, как вобла, — сказал диверсант. — Мясо и кожа. Такому корсету любой мужик позавидует.
Львович зацепил мою кожу пальцами.
— Не надо, товарищ диверсант. Не люблю, когда меня трогают мужчины.
У Александра Львовича брови взлетели вверх и он, хмыкнув, убрал руку.
— А девушки уже трогали? — спросил он.
— Рано мне ещё, — сказал я.
Тут хмыкнул Капица.
— Покажешь, как ножи бросаешь?
— Отдохнуть надо немного, — сказал я, чтобы соблюсти хоть какое-то «приличие». — Да и помочь приготовить ската надо. Испортят ведь.
Обтеревшись своим огромным китайским полотенцем, я поднялся в каюту, переоделся и действительно посмотрел, как на камбузе ската, разрезанного на порционные куски, загружают в духовой шкаф. Больших секретов в его приготовлении ската, на самом деле, не было. Поперчить-посолить и несколько раз во время жарки сверху помазать растительным маслом. Сам он, действительно, был очень жирным и много масла для жарки не требовалось.
— А шкаф приоткройте, чтобы он там не сварился, — попросил я и кок одобрительно кивнул.
Постучав в командирскую каюту, я отвлёк главного диверсанта от чаепития с командиром, но и тот и другой отреагировали на мой приход с интересом.
— Чай пить будешь? — спросил Гафуров, как хозяин каюты.
— На камбузе попил. Готовят уже ската.
— Не отравим команду? — спросил с улыбкой командир.
— Я первым пробу сниму, — сказал я. — Вдруг, и вправду, ваши скаты ядовитые.
— Хе-хе-хе, — похихикал диверсант. — Мы их съели уже тонну, наверное, и никто не умер.
— Чего вы только не едите, — отмахнулся Гафуров. — не сравнивай своих архаровцев с моими домашними вояками. Оторвались от мамкиных сисек, понимаешь! От призыва к призыву состав всё хуже и хуже.
— Пойдёшь с нами, Фанурович?
Гафуров отмахнулся.
— Мне эта ваша эквилибристика не интересна. Только вы не поковыряйте мне коробочку.
— Пашка гарантирует, что промахов не будет. Да, Паша.
— За себя отвечаю, за вас не знаю.
— Вот, стервец! Подначивает! — добродушно сказал и дёрнул головой в мою сторону капдва.
— Всё! Идите уже! Устал я от ваших выкрутасов. У меня корабль в разнос от ваших игрищ скоро пойдёт. Надо загрузить их работой.
Мы бросали «ножи» в трюме и мне снова удалось удивить диверсанта, поразив все цели, какие он мне показывал и на любом расстоянии. Это, на самом деле, было чудом. Такое повторить вряд ли кто бы смог.
— Не понимаю, как ты это делаешь! — уже с тоской в голосе в который уже раз говорил Стабецкий.