Мне он так и не представился по фамилии, но я-то его помнил, хе-хе… Приезжал он к нам, когда уже в генштабе служил замом по противодиверсионной работе.
— Вот у тебя ручищи. Как бы с твоим отцом познакомиться?
— Сразу предупреждаю, что он ни с кем о своей службе не говорит. Наверное, подписка.
— А тебе?
— И мне. Это я от матери узнал. Она ругаться стала за ножик, а отец одёрнул её. Так она обозвала его «халулаевцем». Я тогда не знал, но потом спросил у старших пацанов, они пояснили. Но своего отца я не выдал.
— Ну, да ладно. Покажи ещё с моим ножом.
— У вашего ножа лезвие лёгкое. Трудно закручивать, если за рукоятку держать. А без вращения силы не будет.
— Ну, да. Твои, кхм, металки, удобнее. И не «вертолётят».
Мы ещё немного покидали «ножи», но скоро нас позвали на ужин, где нас ждал удивительно хорошо приготовленный скат, каждый кусочек которого был украшен зеленью и лежал кусочек лимона и три чёрные оливки. Фантастика!
Я пережёвывал ската и думал, что наверное через Стабецкого смогу познакомиться с Петром Ивановичем Ивашутиным — начальником главного разведывательного управления заместителя начальника генерального штаба СССР. Честно говоря, я бы хотел видеть на месте Андропова — Ивашутина, который уже был исполняющим обязанности председателя КГБ в шестьдесят первом году. А до этого довольно долго был его первым замом. Но в шестьдесят третьем возглавил ГРУ.
Одной из первоочередных задач, которую пришлось решать Ивашутину, было сведение к минимуму того ущерба, который нанесло ГРУ предательство Олега Владимировича Пеньковского. Я знал, что и этот поход по размещению корабля слежения за космическими объектами проходит в рамках плана работы отдела космической разведки ГРУ. Такой корабль снимал разведывательную информацию поступающую в режиме реального времени со спутников.
Вы спросите, зачем я стал выпячивать свои неординарные способности? А затем, что мне нужны были знакомства. Мне нужны были связи. Больши-и-и-е связи. Что-то же надо было делать с нашим загнивающим социалистическим обществом? А для этого нужно было понять, кто сможет сбросить с себя морок капиталистической заразы, основывающейся на принципе: «От каждого по возможности, каждому в зависимости от его кошелька».
Вещь не должна быть целью человеческой жизни, но как побороть дефицит, я пока не знал. Фабрики «Скороход», мать их! И «Большевичка». Это, блять, что, наше всё⁈ Что, сука, у них нормальных лекал нет⁈ Кожи мягкой⁈ Колодок правильных⁈
— Что-то не так? — спросил корабельный кок, издали следивший за моими реакциями.
— Язык прикусил, так вкусно.
Корабельный повар разулыбался.
Переночевав, я уже следующим утром пересел на торпедный катер и через пару часов был в Севастополе. Не я, а мы со Стабецким. Там мы пересели в его персональную «копейку» и ещё через час были в Ялте.
Однако по дороге у нас состоялся интересный разговор. На торпедном катере разговаривать не имело смысла, так как было слишком шумно, а вот сев за руль, Стабецкий принялся за расспросы о моей семье, обо мне, о моём спорте, о цирке.
— А правда говорит Капица, что ты ещё и лечить можешь? И гипнозом владеешь?
— Правда, — сказал я. — Вот у вас поврежден коленный сустав и был компрессионный перелом позвоночник в районе поясницы и копчика. Наверное, от неправильного приземления.
— Хм! Приводнения, — поправил меня командир противодиверсионного подразделения.
— Ну и так… по мелочи, — продолжил я диагностику. — Пулевые ранения и вызванные ими изменения в тканях. Ранения относительно свежие. Не спрашиваю, откуда, но могу предположить, что привезли из Вьетнама, наверное. Кстати, ранение ноги, если не продолжить процедуры, может отразиться на вашей мобильности. Не сейчас, так в будущем. Там не очень всё хорошо заживает. Вы и сами это чувствуете. Но я вам помогу, не волнуйтесь. Вы же не уходите в поход?
— Не ухожу, — покрутил головой Стабецкий.
— Вот и хорошо. Значит, увидимся ещё. Приходите в цирк. Там весело. Никулин…
— Кто служил, тот в цирке не смеётся, — сказал «капдва».
— И зря, — вздохнул я. — Тогда, на наших гимнасток посмотрите. Я вас познакомлю.
— А вот это другое дело, — улыбнулся Александр Львович. — Обязательно приеду. Возьму тебя и мы кое-куда с тобой прокатимся.
Глава 6
Со Стабецким мы распрощались в цирке, где он передал меня из рук в руки Никулину и больше я его в Ялте так и не увидел. Это, если забегая вперёд, рассказывать. Но главное я сделал и знал, что механизмы главного разведывательного управления закрутились так же, как крутились сейчас шестерёнки комитета государственной безопасности.