Тут ещё надо понимать, что за множество своих жизней я много чего испытал, но это всё были испытания хоть и предельно прокачанного, но всё же человеческого тела. Теперь же мои возможности могли быть расширены почти бесконечно. Если плюнуть на человеческую сущность, конечно. О на свою сущность плевать я не хотел, а хотел всё-таки оставаться человеком, хотя бы, внешне. Поэтому усиливать свой организм я до бесконечности я не мог.
Тело этого человеческого бота соответствовало всем положенным параметрам: био-химическим, молекулярно-клеточным, нейронно-энергетическим. В нём текли те же процессы, что и в любом ином человеческом теле. Я, например, не мог находиться без притока воздуха в лёгкие бесконечно долго. За счёт клеточного переформатирования я мог в этом состоянии продержаться до, примерно, получаса, но потом бот вынужден был бы переформатировать и весь организм, превратив меня, например в большую рыбу, ха-ха… И у меня такие задумки были, хе-хе… Поплавать в море белой акулой, но дальше задумок, я не продвинулся. Дел было по горло. Не до подводных экспериментов мне было. Да и не хотелось мне только плавниками шевелить, а совместить акулью грацию с руками и ногами, не получалось даже мысленно. Как я не просчитывал, конечности мне откусывали в первой же драке свои же родичи. Сильно терял я с лишними отростками на рыбьем теле в подвижности. Как там в океане выжил Ихтиандр, история умалчивала. Съели его, скорее всего, и вся недолга.
Кроме подводного плавания я увлекался и скалолазанием, и всякими визами единоборств, стрельбой, парашютным спортом, спортивным и практическим пилотированием самолётов, любил водные мотоциклы и катера, просто плавать на длинные дистанции, нырять с вышки и со скал, метать ножи, топоры, ножницы, гвозди и просто камешки. Как «Крокодил Данди», да, хе-хе…
Так вот всё это теперь можно было развивать. Как, например, метание в цель разных предметов. Ведь дальность броска зависит от силы, а сила сейчас у меня была о-го-го, какая. Но ведь и техника тогда изменяется: частота вращения, то, сё… По-новому нужно было тренироваться. И я тренировался.
Отец знал моё пристрастие. Он меня и научил ножики в деревья втыкать. А всё началось с игры в города. Когда мы втыкали ножики в землю и «отрезали» себе чужую «территорию» в круге. Отец увидел и подарил мне мой первый перочинный ножик «Белка». Это я про Мишкиного отца говорю. Тот служил срочную в морском спецназе. Аж целых четыре года служил. Вот и умел и ножи метать, и ещё много чего. Вот я и метал потом всё, что под руку попадалось. Очень мне это нравилось. Со стороны казалось, наверное, что я болен на голову, но, что было, то было. Из песни слов не выбросишь. А страсть — дело болезненное, да.
У кого-то страсть к алкоголю, а я любил всё то, что перечислил. Правда и спиртные напитки мне тоже нравились. Когда-то коньяк, когда-то виски, когда-то водка, самогон… Разные периоды были в жизни и в жизнях. Но алкоголь любил и меня, не наносил он мне тяжкий урон. Печень перерабатывала его легко в любых количествах.
Да-а-а… Отвлёкся я.
Так и вот. Аэрофлот багаж не досматривал. Вези хоть пулемёт. Лишь бы он вместился в чемодан. Так и захватывали самолёты террористы-угонщики. Даже через таможню спортсмены умудрялись провезти огнестрельное оружие из-за границы. И везли. А потом продавали тут. Хороший револьвер стоил половину «Волги». Вот я и привёз с собой те железки, которые мне сделал отец.
Это были тонкие безобидные цилиндры с резьбой на одном конце. Но на эту резьбу наворачивались стреловидные наконечники и они превращались в метательное оружие. Я брал их с собой на пробежку и метал в сухое дерево. Обеими руками метал. С разных расстояний метал. И то, как я попадал туда, куда хотел, приносило мне натуральное блаженство. И вот с этими своими железками я подступился к Юрию Владимировичу Никулину в первый же день посещения местного цирка.