— На площадке кто-то есть, — сказал я.
Мишка сбегал на кухню и оттуда крикнул:
— Это с одиннадцатого дома пацаны: Сашка Витрюк и Андрюха Тиханов. Они на год старше меня. У нас с пятьдесят девятого только Славка Федосеев. Он под вами живёт. А Танька, его Сестра моего года. Прикольная девчонка. Потом расскажу, как я с ними познакомился. У них мама — мать героиня. У них девять детей!
— Нифига себе! — «удивился» я.
Машка вдруг посмотрел на меня словно только что увидел.
— Слушай, вот ты раскабанел! Ты здоровее всех тут будешь. Только Андрюха Тиханов повыше, наверное, но ты… Словно старшеклассник. И в кого ты такой?
— Шутишь, что ли? Ты моего отца давно видел?
— Ха! Они с моим отцом вместе с работы ходят. Оба же не пьют с работягами, вот и… Ха-ха… Сейчас я.
Мишка пошёл в комнату одеваться, так как ходил по квартире в трусах. Было жарко. Август, однако.
— Я магнитофон привёз, — сказал я куда-то в квартиру.
— Магнитофо-о-о-н?
Мишка выглянул из комнаты с выпученными глазами.
— Какой магнитофон?
— Японский бобинник. Стереофонический. ТИК фирма.
— Врёшь! — выдавил Машка.
— Зачем? — спросил я. — Зайдёшь, увидишь. К нему ещё усилок и колонки.
Мишка смотрел на меня и хлопал глазами.
— А зачем он тебе тут? Ты же в Москве живёшь. Или сюда вернёшься?
— Не-е-е… Пока не вернусь. Я там за ЦСКА в хоккей играю. За юношей пока.
— А зачем тебе тут магнитофон? — удивился Мишка.
— Родителям тоже слушать музыку надо. Да и приеду же я когда-нибудь.
Последнюю фразу я сказал со вздохом. Владивосток был моим городом. Москва так меня не «грела» и мне расхотелось туда возвращаться. Особенно после того, как я приехал в свой «старый» родной двор. Пусть и в другом образе. Но мне жутко захотелось здесь жить, учиться в этой новой школе. Хоть и с другими ребятами, теми, кто старще меня был аж на целых два года. Хотя, нет, не на два, а аж на три. Я же один класс «перепрыгнул». Мишка в пятый, а я в восьмой.
— Хм! А может послать всё нафиг! Что мне это ЦСКА⁈ Мавр сделал своё дело, мав может уйти. Процессы запущены. КГБ и ГРУ под контролем. Люди оздоравливаться и сюда поедут. Нахрен мне эта Москва?
Глава 8
Мы вышли с Мишкой на улицу. В своих джинсах и майке с трафаретным профилем Чегевары, я выглядел, как ковбой. Мне бы ещё пару «кольтов» в кабурах на пояс и шляпу-сомбреро, ха-ха…
Мишка осмотрел меня скептически.
— У нас так никто не гуляет. Такие штаны есть у Олейникова из девятого дома, но он учится в ДВПИ и надевает их редко. А ты… Дорогие наверное?
— Сто двадцать.
— Зря на улицу их надел, — покрутил головой Мишка. — Порвёшь ещё.
— Это джинса. Из этой ткани паруса шили. Чтобы её порвать надо сильно постараться. А если порвётся, зашью. Привык я в них. Очень удобно.
— Не мнётся, не рвётся, стирке не поддаётся? — сказал, кривя лыбясь, Мишка.
— Типа того, — кивнул я.
Я заказывал джинсы не расклешённые, то есть, старого образца, вышедшего из моды. Поэтому они мне обошлись дешевле клёшей. Доставал мне их Максим Никулин перед поездкой в Ялту. Он же мне помог и с японской радиотехникой.
Сначала мы поднялись на площадку, где пинали мяч Витрюк с Тихановым.
— Привет, пацаны! — крикнул Мишка и спросил. — Наших не видели? Славку, Валерку?
— Грека? — переспросил Сашка. — Наверх куда-то побежал мимо школы. А Славка в гастроном пошёл с Танькой. Туда мясо завезли. Банан подходил, но тоже куда-то пропал. Сыграем?
— Брат твой? — спросил Андрюха.
— Не-е-е… Это Пашка. Мы с ним в одном доме на Патриске жили. Они тоже переехали сюда. Прикольно, да?
— Прикольно, — согласился Андрей. — В нашей школе учиться будешь?
— Он в Москве в спортинтернате ЦСКА учится, — горделиво сообщил Мишка, словно сам к этому был как-то причастен. — В хоккей в чемпионате СССР играет.
— Иди ты! — сказал Витрюк, выпучив глаза. — Правда что ли?
Я помнил, что Сашка был заядлым хоккеистом и футболистом. А хоккеем он просто бредил, собирая открытки с фотографиями игроков.
— За юношей, — уточнил я. — Турнир мы выиграли. Я на воротах стоял.
— Ни х*я себе! — сказал Тиханов и протянул мне руку. — Андрей.
Я протянул свою и пожал его.
— Сашка, — сказал Витрюк и протянул свою ладонь. Я пожал.
— Пашка, — сказал я. — Но я туда как футболист поехал. Мы же в том году чуть «Кожаный мяч» не взяли. А в пятьдесят седьмой школе учился.
— Здесь, что ли⁈ — ещё больше округлил глаза Витрюк. — В пятьдесят седьмой? Бля-я-я… Это же Пашка Семёнов!