Я позвал Валерку пальцем.
— Или зассышь?
Я говорил, а сам думал:
— Этому Валерке всего-то двенадцать лет. А тебе, старый болван? Пацан и драться толком не умеет. Хотя дрался, да. И со Славкой дрался, но тот его бил, да. Но Валерка не отступал. Упорный был пацан. Но дурной. Папа вечно в морях. Мама с ним одна управлялась. Сестра ещё младшая… Тот ещё цирк с конями.
— Хочешь подраться? — спросил Валерка дерзко.
— Хочу тебе по ушам надавать, — сказал я. — Чтобы вёл себя правильно в приличном обществе. Иди сюда, не ссы. Я тебя не сильно отпи*жу.
И Валерка, надо отдать ему должное, перелез через бортик и направился ко мне.
— Двенадцать лет будет только в октябре… — снова подумал я. — Капец! Но надо учить! Сам просит!
Он был ниже меня на полголовы. Я вздохнул и встав в боксёрскую стойку, чуть согнул ноги.
— О, бля, бокс, — сказал Андрюха Тиханов.
Я знал, что он уже год, как занимается боксом. Таких, как он, высоких и длинноруких, брали и с одиннадцати.
— Вас, хоккеистов, и боксу учат?
— А как же, — сказал я сделав пару уклонов.
Валерка стушевался и нахмурил брови. Потом, видимо что-то решил для себя, кинулся в атаку. Уклон — тычок, уклон — тычок, и Валерка с расквашенным носом и подбитым глазом остановился. Из глаз его полились слёзы, но он не заплакал, а мазнув тыльной стороной кисти под носом и размазав кровь и слёзы по лицу, снова бросился в атаку. Уклон — тычок, уклон — тычок и Валерка сел на жопу. Тут он уже не выдержал и заревел. Но снова вскочил на ноги и бросился на меня. Уклон — тычок, уклон — тычок… И мальчишка снова бухнулся на покрытую мелким отсевом площадку, но уже на колени.
— Может, хватит? — спросил Мишка.
— Может и хватит, — сказал я. — Это же не я нападаю, а он.
— Он у вас на голову больной? Спросил я у Андрея с Сашкой.
— Он не наш, а с вашего дома, — буркнул Тиханов. — Но, что больной, это точно.
Валерка, тем временем, сидел на коленях и плакал. И я видел, что он плакал не от жалости к себе, а от бессилия, от того, что не может дать равноценный отпор.
— Ты, ещё получишь! — сквозь всхлипы проговорил он.
— Вполне возможно. Расти над собой. Будешь знать, что не ко всякому можно залупаться. Кто тебе виноват, что ты выпросил пи*дюлей. А лучше, вообще ни до кого не залупаться. Целее будешь. Что тебе не жилось мирно? Ты человека не знаешь, а начинаешь ему дерзить и грубить. Нельзя так. Ты же не в лесу живёшь, а среди людей. Добрее быт надо, Валера. Меня, кстати, Пашкой зовут. Давай руку. Кровь у тебя сейчас перестанет идти.
Валерка с удивлением протянул мне руку, я взял его за кисть и приподнял. Кровь идти перестала тут-же, а синяки стали проходить.
— Что за ху*ня? — спросил Сашка. — А где его синяки?
— Морда нормальная стала, — проговорил Тиханов, и остался с открытым ртом.
Валерка провёл по верхней губе, проверяя «протечку» носа.
— Ох*еть! — восхитился Сашка. — Ты это как?
— Ты шаман, что ли? — спросил Андрей.
— Я его с детства знаю, — сказал Мишка. — Он не шаман.
— Да, или ты! — отмахнулся Тиханов и подошёл к Валерке. — Пошли ко мне, умоешься.
И тут раздался крик Валеркиной матери:
— Я вот вам сейчас надаю, паразиты! Выйду сейчас и надаю! А ты, Валерка, домой иди. Всю рубашку заделал.
Она кричала с пятого этажа, который возвышался над площадкой, как третий.
Валерка глянул на Андрея, на меня и перелез через бортик. Мы не стали его «провожать», а просто переглянулись.
— Пошли, хоть ты руки помоешь, — сказал Андрей. — Тоже ведь в крови.
— Да. Не мешало бы. Мать дома с малой сидит. Скажет, только прилетел и сразу подрался.
— Ты только прилетел? — спросил Сашка. — Откуда?
— Так, из Москвы же, — сказал я.
— Да-а-а, ловко ты его, — сказал Тиханов. — Я бы так не смог. Без лишних движений и суеты.
Он дёрнул головой.
— Давно занимаешься?
— Дракой? — спросил я.
— Так, хе, — я обернулся к Мишке и мы с ним улыбнулись друг другу. — Всю жизнь, однако.
Когда мы вернулись на улицу, нас уже ждал Валерка, Славка и Танька, его сестра.
— Ну, всё, — подумал я. — Придётся снова драться. А со Славкой портить отношения с первого дня не хотелось бы.
— Пи*дец, — выразил общее мнение Сашка.
— Помочь, если что? — спросил Андрюха.
— Не надо, — сказал я. — Сам управлюсь.