Короче, нам было весело и сытно.
Когда море стихало, мы выходили на лодке подальше от берега и ловили камбалу,предварительно надрав на рифах трубчатых морских червей. Ну, а камбала это вообще вещь! Мы её жарили на большой чугунной сковороде, которую прятали в камнях под слипом.
Всего в нашем доме «взрослых» было восемь пацанов и три девочки, но с нами гуляла и играла только Татьяна. Она больше походила на мальчишку, или даже на маленькую разбойницу из «Снежной королевы». Славкино воспитание, хе-хе…
В середине августа у нас во дворе появился ещё один Мишкин одногодка. Его звали Женька Дряхлов, или как его, почему-то, сразу прозвали «Джон». Он появился в нашем дворе с огромной деревянной грузовой машиной. Огромной, это значит — огромной. В её кузове можно было сидеть, забравшись с ногами. И у неё крутился руль и поворачивались колёса! Он сразу поразил нас ею. Он, хотя был дрыщ-дрыщём, вёл себя, словно Клод Ван Дам. Павда тут же получил от Валерки Гребенникова, который не терпел такого к себе высокомерия, но не разнылся и старшего брата во двор не позвал.
А раз не позвал, значит был принят Славкой в дворовую «команду». Он продолжал верховодить, а я его главенства, хоть и был его одногодка, не оспаривал. У него была харизма и малыши ходили за ним хвостиком. Я к лидерству и наличии свиты не стремился, а потому продолжал больше общаться с Тихановым, Витрюком и другими ребятами из двух других домов, стоящих выше. С ними я играл в футбол.
Интересно, что в этих домах жии ребята постарше наших. Они и построены были пораньше, а родители, видимо, по возрасту, когда им давали квартиру, были такие же как взрослые в нашем доме сейчас. Вот и возрастная была лесенка соответствующая. В одиннадцатом на один-два года старше Мишки, Валерки и Вовки, а в девятом на три-четыре.
В футбол мы играли по вечерам, когда жара спадала. Старшие ребята играли возле школы в волейбол и картошку. У нас никто в волейбол не играл никто, кроме меня. Поэтому меня включили и в более старший, так сказать, круг.
Вовка Олейников учился в Политехе на втором курсе и занимался самбо в Буревестнике у Сарванова. Лёшка Зорин учился в Дальрыбвтузе на третьем курсе и увлекался волейболом. Ещё с ними в волейбол через сетку на нашей площадке играли несколько взрослых девушек из девятого дома и ребята из других домов нашего микрорайона. Спортивная площадка была одна единственная, потому и сходились на ней в нешуточных спортивных баталиях.
Все друг-друга знал многие годы, так как жили тут уже давно. Это мы только-только переехали и, по сути, вливались, в существующий тут годами коллектив. Например, через нас вдруг прокатилась целая баталия, снаряжённая щитами, мечами, копьями и другим оружием. Отряды прошли мимо нашего дома и нас, сидящих с открытыми ртами на песчаных кучах, на бывшей свалке. Её как-то быстро разровняли и собирались засыпать песком и сделать футбольный стадион.
Мы проводили отряды и рванули искать дерево, чтобы выстругать себе оружие, а я, позвав Славку, метнулся в овощной, где видел фанерные бочки, состоящие из трёх изогнутых секций. Да и донце у них было точно похоже на круглый щит. Но у нас со Славкой щиты были изогнутые. Мы их покрыли жёлтой эмалевой краской, которую я нашёл на нашем балконе и на следующий день мы уже были во все оружии. Мечи мы вырезали из досок. Чего-чего, а этого добра на улице валялось всякого разного, горы. На той же бывшей свалке, ага…
На следующий день отряды поднимались на «нашу» сопку и мы пристроились к сводному отряду верхней Сахалинской, состоящему наверное из ста ребят нашего со Славкой и старше возраста. Младше никого в отряды не брали, потому, что рубились «по-взрослому». У некоторых бойцов мечи и щиты были «окованы» жестью, чтобы не раскололись.
Сеча состоялась именно в тот день, когда мы со Славкой примкнули. Другие наши пацаны просто раскрыв рбы и округлив глаза смотрели на бой, который проходил на старых орудийных капонирах, расположенных на самой верхотуре сопки и представлявшие собой земляные подковообразные валы. Мы расположились в них как в крепостях. И периодически делали «наскоки» на соседей. Было жутко интересно. По головам и телу не били, били по мечам и щитам, но обезоруженный, считался убитым и отходил к зрителям, которые и судили схватку.
Шум стоял грандиозный. Мы со Славкой рубились плечо к плечу, и ему часто попадало то по руке то по ноге, но щиты у нас были классные. Они закрывали почти всё тело, охватывая его полукругом, а я ему, периодически, снимал боль и залечивал ушибы. Поэтому мы с ним продержались до тех пор, пока вокруг нас уже не осталось «наших» и мы не остались стоять спина к спине.