Мужики стояли в вино-водочный и втаривались закусью. Взял и я пару банок кильки в томатном соусе. А что, мне нравиться эта консерва и две полукилограммовых банки очень дорогой монгольской тушёнки. Потом там же в бакалее купил макарон и банку томатной пасты. Завтра ещё каникулы и выходной для отца, поэтому готовить буду сам. Пасту «карбонара». А попросту — макароны по-флотски, только с сыром, яйцами и кетчупом, который сварганю сам.
Вспомнил я Юрия Никулина и его любимое блюдо, вот и захотелось макарошек по-флотски. Взял ещё черных оливок, которые насыпали прямо из пятидесятилитрового бочонка. Правда, мало кто их покупал. Но я брал регулярно.
Вернувшись, я сообщил маме приятную новость, что завтра обед готовлю сам, ушёл в свою комнату и просил не тревожить.
— Ужинать-то будешь? — спросила мама.
— В кафе с ребятами поели, — сказал я. — Пойду, лягу. Может усну. Что-то уходился я сегодня.
— Уже можно. Почти восемь.
Однако сначала я принял душ. Тело потело, да. Правда, без особого запаха, но потело тело изрядно. У себя я разделся и прошёл в ванную комнату в трусах и с полотенцем. Под струями тёплой воды я продолжал размышлять о Светлане и её для меня функции. Именно так и не иначе. Девушка, как функция. Звучит это цинично, но для меня это был не цинизм, а новое понимание своего и, возможно, её предназначения.
Я просканировал ментальную матрицу девушки и увидел, что она, действительно, испытывает ко мне чувства, но не обычные, с девчоночьими «прибамбасами», а тоже прагматичные. Она восхищалась Пашкой не как красавчиком, с которым можно приятно провести время, а как отличным спортсменом и примерным учеником. Ей не давалась учёба, и Светлана завидовала тем, кому школьные предметы давались легко. Восхищалась и моими спортивными успехами и физической формой. Очень ей спортсмены нравились.
И моё предложение ей легло на душу. Не терпела она учёбу, а тут я предложил продолжение «спортивной карьеры», но в цирке. Правда, не знала она, что от спорта в моём номере было шиш да маленько. Я уже придумал, кстати для неё номер. Она тоже стрелять будет. И тоже с завязанными глазами. Я с завязанными глазами и она с завязанными глазами. Она стреляет и попадает в цель. А целью буду я. Вернее — яблоко на моей голове. Смертельный номер — стрелой в яблоко, стоящее на голове.
Не разрешат такой трюк официально, а мы неофициально будем его исполнять. А если запретят, я решу этот вопрос. Публика на этот номер должна повалить.
Я в последнее время стал испытывать щекотку от мысленного представления того, как будет реагировать на мои трюки публика. И это мне нравилось. Просыпался кураж. И это всё благодаря Пашкиной ментальности. Пашка, как оказалось, очень любил цирк. Это я старый всё видевший циник, цирк совсем не любил, а он-то ещё ребёнок. Вот и Светлана при слове «цирк» вся вспыхнула изнутри. Это мне и понравилось.
Теперь нужно выждать положенное время, позвонить и проверить, смогла ли девочка подавить свою женскую дурь, вдруг проснувшуюся в ней в конце нашей прогулки. Любви, видите ли, ей захотелось. Такой любви, про которую в «Алых парусах» Грин пишет.
Дам я ей и детскую любовь и взрослую, но только если она свою дурь переборет. Сильно я сомневался в успешности сего действа, но… Бывают же такие женщины. Тиэко, например… Э-э-э-х… Да, мама Мишкина, например. Есть умные женщины. Даже не умные, а мудрые. Понимающие, что они за мужиком, как за каменной стеной будут себя чувствовать только тогда, когда не будут эту стену пилить и долбить. Слишком уж у меня большой опыт лицезрения обратного результата, д-а-а-а… Мало таких, но они есть! Есть женщины «в наших селеньях»! Вот одну такую я и увидел в Светлане.
Размышляя о ней, о дальнейшем житье-бытье, я пришёл к выводу, что раз эта жизнь у меня, скорее всего, конечна, а другого будущего у этого мира с моим уходом больше не будет, то жизнь эту надо прожить так, чтобы… Э-э-э…. Чтобы, что? Вот я и думал: «чтобы что»? Как мне жить эту жизнь? Вырастит сына? Посадить дерево? Построить дом? Согласен, это важно для Пашки и его родителей. А для меня? Ведь я не Пашка. Во мне сейчас огромная силища. А на что я её трачу?
— А какая силища? — подумал я и скривился. — Видеть человека изнутри? Форматировать и программировать его по нейронную матрицу? Хм! Это теперь и те люди, которых я «переформатировал» могут. Правда, они ещё об этом не знают. А если узнают? В них ведь моих ментальных матриц нет. Как они распорядятся этим умением? Попробуют «создать» суперсолдат?