— И что, мы школу-восьмилетку закончим и всё? Я думала в институт поступать.
— Вот женщины! — подумал я. — Не поймёшь их! То: «памяти нет», а то: «в институт хотела поступать…» Кто тебя в институт принял бы?
— Потом в пятнадцать лет можно в цирковое училище поступить. Это, если понравится. А нет — в любой другой ВУЗ. Сейчас у тебя память хорошая.
Светлана посмотрела на меня и улыбнулась.
— Спасибо тебе, Паша! — выдохнула она и, подскочив, чмокнула меня своими губами в губы.
Мы с ней не целовались. Я убедил, что не стоит, а то может закончится всё, как у Ромео и Джульеты. Или даже хуже.
— Как это хуже? — спросила Светлана. — Они же умерли.
Я вздохнул. Не хотелось мне рассуждать с девочкой о том, чем чреваты ранние половые отношения. Её этими разглагольствованиями не переубедишь, не бросаться в любобвь, как в омут головой. Не головой девушки думают в порыве страсти, а сердцем. Как, впрочем, и мальчики. Это я такой весь правильный, а Пашку трясло всего, как осинку, когда мы со Светланой иногда обнимались.
— А! Я поняла, о чём ты! Мы потихонечку.
Сейчас она, поцеловав меня, с хитринкой на лице глянула на меня. Она всегда проверяла меня, не кинусь ли я её целовать и обнимать. Но фиг там! Не на того напала! Русо туристо, млять… Снова сегодня придётся перемещаться во взрослое тело где-нибудь в параллельном мире и сбрасывать «давление». С кем поведёшься, говорят, от того и наберёшься. Пашка водится со мной, а я мужик взрослый. Я стар и даже супер стар и без некоторых, хм, «излишеств» чувствую себя не в «своей тарелке». Я конечно могу жить какое-то время без этого типа эйфории, но нахожусь, э-э-э, как бы это правильно сказать, в приподнятом настроении. Но это, как эйфория бегуна. Есть такой медицинский термин, который означает состояние особого подъёма, сходное с лёгким опьянением, наблюдаемое у спортсменов в циклических видах спорта во время длительной физической активности. В результате этого состояния возрастает устойчивость к боли и усталости и возникает чувство «кайфа».
Наиболее вероятно «эйфория бегуна» проявляется в беге на длинные дистанции, беговых лыжах, гребле, езде на велосипеде, в таких игровых видах спорта, как: баскетбол, регби, футбол. Почему мне и нравился футбол больше, чем хоккей. Удовольствия больше. Кайфа. Вот и секс. Кхм… Если привык к определённому количеству кайфа, то без дозы трудно. Зависимость, мать её! Так-то!
Я тоже улыбнулся ей.
— Хм! — мысленно хмыкнул я. — Потихонечку… Знаем мы эти потихонечку! И не заметишь как, упс, и «назад дороги нет».
— Продолжим тренировку, — спросил я. — Про школу ты поняла, да?
— Поняла, — со вздохом ответила невеста.
Зачем я помолвился со Светланой? Да, чтобы расставить все точки над «ё» и привязать её к себе. Матрица, матрицей, а «привязка» должна быть добровольной. Я ведь, действительно, жениться на ней думал. Если не охладеет она ко мне за эти годы. Но, это уже, как Бог даст. А пока мы встречались почти ежедневно по вечерам и в выходные. Я познакомился с её мамой, и та, когда узнала, что я раньше учился со Светланой в одном классе, а теперь приезжаю с другого конца города, меня приняла. Она даже подумала, что я ради Светланы бросил хоккей и вернулся из Москвы во Владивосток. Так мне Света сказала. Я разубеждать родительницу не стал.
Им без мужика было сложно и я потихоньку взял мужские обязанности на себя. Ковёр на стену повесить, кое-какой ремонт в квартире сделать. У них дом был много старше нашего и пол в их квартире требовал переукладки. Скрипел, зараза! Но для начала я пробил его дополнительными гвоздями и промазал щели. Знал я один хороший состав. Хрупкий коричневый линолеум, растворённый в ацетоне давал пластическую массу, которая, если ею промазать щели, застывала, как камень. Короче, я всё свободное время проводил у Светланы дома с пользой для дома, или со Светланой, с пользой для Светланы.
Нашим встречам Раиса Петровна не препятствовала, особенно, когда после наших «занятий» Светлана стала «приносить» из школы одни пятёрки. Разница особенно хорошо была видна в дневнике. Перелистнёшь страницу, где написано «каникулы» и из царства «троек» попадаешь в царство «пятёрок».
Даже учителя, которые знали меня и как сына своей бывшей коллеги и как просто их ученика, хвалили меня. Математичка, старая гымза, сказала при всех в классе, когда я пришёл забрать Светлану: «Да-а-а… Иногда любовь творит чудеса». Хотела она пошутить или нет, не понятно, но никто из учеников не рассмеялся, а мы со Светланой не обиделись, а, переглянувшись, только улыбнулись. Короче, мы с ней «дружили» открыто и не опасались никаких сплетен и пересудов. Я приходил к ней в класс, встречал после уроков, провожал домой. Когда у нас было меньше уроков, конечно.