Я замолчал. Песок из под моих ступней водой вымыло и я провалился глубже.
— Я попал в колесо вечных перерождений и сейчас не знаю, как из него выбраться. А из-за меня каждый раз возвращается прошлое, и нужно снова менять настоящее.
— Так это мы, что, сейчас зря упираемся? — нахмурился Ивашутин. — Сохраним СССР, а потом вы снова переродитесь и всё с начала?
Я вздохнул и, пожав плечами, развёл руки.
— Се ля ви!
— Да, какое, к чёрту, «се ля ви»⁈ Это же чёрт знает что такое! Не берите это чёртово устройство! Зачем вы его снова и снова берёте⁈
Я удивлённо вскинул на него взгляд.
— Я его не беру снова и снова. Меня постоянно откидывает назад до моей встречи с инопланетянами.
— И что, никак нельзя перескочить этот порог? — хмуро глядя на меня спросил Ивашутин.
— Пока у меня этого не получилось, но в этой моей жизни кое что изменилось и я надеюсь, это позволит мне, хм, перескочить черту.
— Да? И что же это? — недовольным тоном спросил Ивашутин.
— В этот раз я переродился в другом теле.
Честно говоря, меня рассмешили претензии ко мне Ивашутина. Они загнали страну в стагнацию, а по простому говоря, — в глубокую задницу, и я же у него оказываюсь виноватым. Что даю, млять, возможность изменить будущее и сохранить СССР.
— Так как же сохранить изменения? — спросил меня Ивашутин. — Когда случается, э-э-э, перескок назад?
— В двадцать пятом, — вздохнул я.
— А сейчас вы в другом теле? То есть не втом, в котором то устройство получали?
Я кивнул.
— Так надо не дать получить устройство! — воскликнул Ивашутин. — Мы поможем. Как случилось всё?
Я рассказал.
— Ха! Делов-то! Не будем сбивать этот корабль, да и всё! Пусть себе дальше летит!
— Тогда его могут американцы сбить, — усмехнулся я. — И обязательно собьют. И тогда они могут получить устройство.
Ивашутин отмахнулся, скривившись.
— Там такие крохоборы, что хрен они кому помогать будут. Тем более, что у нас-то ты своевольничал и сам корабль нашёл. А те если собьют, к себе в восемнадцатый ангар оттащат и будут из него технологии вытаскивать. Что тоже не очень, но…
— Не получится у них с технологиями. Корабль тоже не материальный, как и сами пришельцы.
— Да-а-а… Натворил ты делов…
Ивашутин задумался.
— А будущего, ты говоришь, нет? — вдруг спросил он.
Я кивнул.
А он покрутил головой и сказал.
— Есть будущее.
Я поднял на него взгляд. Его тон меня заинтересовал. Был он каким-то обнадёживающим.
— Движение времени субъективно, так?
— В смысле?
— Если я засыпаю и просыпаюсь, то для меня проходит мгновение. Так?
— Хм! Так!
— Фильм показывали с Луи Де Фюнесом. «Замороженный» кажется. Там человек замерзает и просыпается в будущем…
Ивашутин смотрел на меня с улыбкой, а до меня медленно начинало доходить.
— Ты же говорил, что летел на космическом корабле и спал. Так ты и сейчас можешь уснуть. Лети на своём челноке…
— Куда мне лететь пятьдесят лет? Я так на другой конец вселенной улечу!
— А ты не лети никуда. Просто в эту свою капсулу заляг и жди момента. Это если не хочешь здесь жизнь проживать. И ещё… Из будущего ведь ты сможешь в прошлое вернуться? Вот и расскажешь, правильно мы сделали «перестройку» или нет. А может что в консерватории нужно подправить… Так мы подправим.
Логика начальника ГРУ меня срубила с ног и я, выбравшись на берег, сел на песок.
Глава 21
— Почему мне ни разу не пришла в голову такая простая мысль? — подумал я. — Ведь это же всё меняет. Меняет и будущее, и настоящее. Да-да! Именно в такой последовательности. Изменяя будущее, я изменю и прошлое.
Но тут же моя логика возопила:
— А Пашка? Ему тогда придётся исчезнуть из этого мира. А его родители? Как они примут его исчезновение? Не думаю, что легко. И Светлана… Вернуться из будущего вряд ли получиться. Когда изменится будущее — изменится прошлое и значит исчезнут все «прибамбасы», полученные мной, хм, «непосильным трудом». А значит, исчезнут и матрицы, и боты. Исчезнет Ворошилов, и… Хм! Моя матрица не должна исчезнуть, а вот его бот… Да-а-а… Дела-а-а…
Так и так… Светлана в данной ситуации теряет многое. Если не сказать всё. Но, нужно попробовать прокачать её ментальную матрицу так, чтобы они не потеряли связь с плазмоидами. В любом случае, до перехода в будущее нужно укрепить и её матрицу и матрицы некоторых других людей, перенастроив их на регенерацию.
Потом подумалось, что это я буду «спать» пятьдесят лет, а они все будут жить и трудиться, кто с матрицами, а кто и без и для них ничего не изменится на протяжении пятидесяти лет. И матрицы, никуда не денутся, и Ворошилов будет «живее всех живых».