Открытие глаз привело к «восстановлению» зрения и стабилизации устойчивости.
Остров Желтухина, на который после разгрома аэродрома Фарнборо приземлился мой истребитель ничуть не изменился за те мгновения, пока мои глаза в этом мире были закрыты. Но ведь для меня прошло почти пятьдесят лет и я вспоминал этот мир медленно.
— Привет, — сказал Умшу. — С удачным возвращением тебя!
— Спасибо, — просипел я.
В горле пересохло. И почему-то стало зябко, хотя моя инопланетная одежда вполне соответствовала сезону. У Тохов имелась вполне пригодная для ношения у нас терморегулируемая одежда типа наших спортивных костюмов. Вместо молний они использовали самосрастающуюся застёжку, ворот достаточно плотно прилегал к горлу. Поэтому зябкость, была порождением вдруг хлынувшей в мозг информации. Как и вдруг подступившая тошнота.
Последние перед возвращением сутки я практически не спал. В том мире не было ни пришельцев, ни других значимых для меня событий и переход в этот мир мне казался не реальным. Однако, уже погрузившись на космический бот я вспомнил про свой смартфон и раскрыв его, увидел сообщения от своих друзей-однокашников с вотсап-чата «Дальрыбвтуз».
Некоторые из них осторожно спрашивали меня, не в курсе ли я, что происходит в мире и о каких пришельцах идёт речь в новостях?
Я понял, что проявился в мобильной сети, как только попал в её зону действия. Те из однокашников, кто знал о моём отбытии за пределы солнечной системы, тут же справились о моём здоровье. А потом стали задавать ненужные вопросы.
Мой перелёт из Англии во Владивосток потребовал чуть меньше шести часов, за которые мне удалось выспаться, но сейчас, после хроно-перехода, я снова был смертельно уставшим и пока бот медленно, словно убаюкивая меня, двигался под водой до острова Русского, немного вздремнул.
Ещё на подходе я заказал такси и, высадившись на пустынный пирс, пересел в ожидавшую «Хонду Фит». Уже почти стемнело, и таксист посмотрел на меня, стоявшего возле машины в зелёном облегающем костюме, с опаской.
— Вы из воды только что? — Спросил он, полагая, что на мне одета мокрая водолазная сбруя.
— Не боись, — устало сказал я. — Сухой. Поехали.
— На Сабанеева?
— На Сабанеева.
Возле дома меня ждали изменения. Ямы на подъездной дороге отсутствовали. А раньше они были. И хорошие такие ямы… я их знал, едва ли не как свою ладонь. Но меня, пока я летал к Тохам и обратно, не было дома около семи месяцев. Так может быть уже залатали? И да… Жив СССР или нет? Однако спросить об этом таксиста-узбека, я постеснялся.
Задумавшись и так и не переодевшись в своё, я со страхом позвонил в дверь нашей квартиры. Открыла моя родная жена.
— Хорошо, что позвонил. Хоть разогрела еду, — сказала она. — Ты из-под воды, что ли? Хоть бы переоделся…
— Машина уходила, ребята подбросили, не успевал, — проговорил я.
— Ты слышал последние новости? — Спросила она. — Кто-то американцев разбомбил! Сегодня весь день и по радио, и по телевизору… Это не мы напали? Не СССР?
— Это не… СССР, — проговорил я, начиная улыбаться.
Мои губы растягивались и растягивались в улыбке, а потом я заорал, бросая рюкзак в угол:
— Это не СССР! Это я их расхерачил!
— Ой, да ладно тебе! — Махнула на меня рукой жена. — Тоже мне, храбрый портняшка. Всех сразу? Одним махом семерых побивахом?
Я кивнул. Но Лариска рассмеялась, махнула на меня рукой и сказала:
— Тебе в зал еду?
Я снова кивнул, глядя на неё с глупейшей на лице улыбкой.
— Иди душ прими, — толкнула она меня в ванную. — Что за костюм на тебе? Что-то ваше специальное?
— Ага. Чтобы раздеваться быстро.
Я подумал и одёжка свалилась с меня на пол.
— Ну, ты… — Прошептала жена, скользнув по мне глазами. — Отстань. Иди в душ.
— Я мылся, — соврал я. — Чистый, как стекло.
Моё тело в одежде Тохов, действительно, не закисало, и в его чистоте я был уверен.
— Всё равно… Ты там себе что-то думал, когда домой добирался, а я тут с телевизором и новостями про возможный ядерный удар по СССР. Все средства нашей ПВО и космические силы задействованы. Войска приведены в боевую готовность.
Я раскрыл рот и стоял в прихожей голый, как дурак.
Подняв с пола одежду и прикрыв ею перед и зад, я пошкандыбал туда, куда меня послали и, закрывая дверь, услышал:
— Ты только не обижайся…
Вот ещё, подумал я, включая струи воды на полную мощь. Да я пылал даже не от страсти, а от счастья, что вроде как всё срослось. Временные потоки срослись.
И вспомнилось мне, как я проснулся утром под гимн Советского Союза и в ужасе выпучил глаза. Было темно.