Я, конечно, не каждый день уходил «на сторону», но возвращение в образ «мальчика колокольчика» давался мне с трудом, особенно, когда у Пашки полностью проснулись юношеские гормоны, а вокруг вились юные и не очень «феи». Цирковая жизнь, как коммунальная квартира, в которой соседи, в конце концов, перестают друг друга стесняться, периодически встречая в неглиже.
Так и в цирке с его маленькими гримерками и гимнастическими облегающими трико на артистах, узкими внутренними проходами и желанием некоторых артисток смутить юного красавца Пашку. Да и в Светлане всё сильнее и сильнее просыпалась женщина. Я даже рад был, что случилось вырваться из Пашкиного тела. Пусть Пашка сам сейчас справляется со своим либидо.
К столику подошли две молодые дамы.
— Не оставят меня сегодня в покое, — подумал я.
— Добрый вечер, — сказала та, что была посветлее. — Нам сказали, что у вас есть два свободных места, но столик вами заказан полностью. А мы тоже проживаем в этой гостинице. Но завтра уезжаем, а столик заказать забыли. А ведь надо отметить последний вечер в Ялте. Не сидеть же в номере.
Я оглядел круглый и не очень большой зал ресторана. Он, действительно, уже был почти полный, а на пустых столах «красовались» таблички с типографскими надписями «заказ».
— Присаживайтесь, конечно, — сказал я. — Уезжаете? Откуда вы?
Девушки не выглядели сошедшими с обложки журнала «Бурда Мода» моделями, и поэтому я почему-то сразу поверил им.
— Из Москвы. Э-э-э… Мы студентки МГПИ — Московского государственного педагогического института им. В. И. Ленина. Были на практике в Артеке.
— На практике в Артеке? — удивился я. — А как вы оказались здесь?
Девушки покраснели.
— Так получилось, — сказала та, что спрашивала у меня разрешения присоединиться.
— Меня зовут Юрий Валерьевич.
— Я — Алина, — сказала светленькая.
— А я — Галина, — сказала тёмненькая и спросила улыбнувшись. — А вы где работаете? Наверное, во «Внешторге»?
— Почему вы так решили? — удивился я.
— Ну… Вы одеты очень необычно для Ялты. Так у нас обычно ребята из ВАВТ[1]а одеваются. Им папы такие шмутки привозят. А вы — явно не студент, значит сами работник «Внешторга».
Меня удивила прямота Галины, граничащая с хамством. На негоотреагировала и её товарка.
— Вы не обижайтесь на Надежду, — сказала Алина. Она прямая, как трёхлинейка. Таак всегда папа говорил. Мы сёстры-близняшки.
— Я член союза художников. Здесь в творческой командировке.
— В творческой командировке? — удивилась Галина. — Художник? Вы совсем не похожи на художника. Вы обманываете. Нарисуйте меня!
Она откинулась на высокую спинку деревянного стула.
— Не обманываю, — покрутив головой и улыбнувшись, сказал я. Она забавляла меня, а не злила.
— Хорошо, что подсели не проститутки, — подумал я.
Я достал маленький простой карандаш из нагрудного кармана рубашки и на белой тканевой салфетке быстро набросал портрет Галины. Мягкий грифель легко ложился на плотную ткань, и портрет получился очень «сочным».
Сдув графитную «стружку», я поднял салфетку и повернул её лицом к девушкам. Алина сидела напротив меня, а Галина слева.
— Ух ты! — сказала Алина.
Её сестра нахмурилась.
— Это я? — спросила она у сестры.
— Очень похожа.
— На тебя, — поправила Галина.
— Хм! — Алина хмыкнула и посмотрев на меня сказала, — Она не хочет быть похожа на меня и поэтому перекрасилась.
— Хм! Не хочет быть похожа сама на себя? Сложная ситуация.
Я посмотрел на Галину.
— Убедил?
Та покрутила головой.
— Вы не похожи на художника.
— А на кого я похож? — не переставая улыбаться, спросил я.
— На английского шпиона Джеймса Бонда. Слышали про такого?
Я хмыкнул и машинально потянулся к графину с коньяком.
— Вот вы и выдали себя, агент ноль-ноль семь, — сказала Галина. — Заметила, Алина, какая у него реакция на мои слова?
— Ой, вы не слушайте её, — всплеснула руками вторая девушка. — Он помешана на книжках про шпионов.
— Вам налить? — спросил я.
Приборы для девушек на стол уже поставили.
— Он хочет нас споить и выведать государственную тайну, — трагичным голосом произнесла Галина.
— Вы знаете государственные секреты? — спросил я, сделав удивлённое лицо. — Вы же студентки МГПИ.
Галина вдруг захлопала глазами и покраснела. Почему-то покраснела и её сестра.
— Все советские люди знают военную тайну, — буркнула Галина. — Книжку читали про Мальчиша-Кибальчиша?